Книга Брошенка, страница 12 – Ирина Манаева

Смотрит Лена на деревню, укрытую снегом, и кажется, будто ожила картина, снежинки в воздухе повисли. Ажурные ветки дерева проработаны так, что диву даешься, как такое может сделать человек. Рядом на другой картине мишки в лесу резвятся, на третьей птицы на пруду, а вот церковь с пятью маковками. Оглянулась Лена на мастера, а у самой восхищение в глазах стоит. Знает, конечно, что есть такие люди, а вот воочию увидеть — оно по-другому.

Как лаком покрою — по-другому смотреть будет, — обещает Гриша.

— Они прекрасны, — шепчет Лена.

— Гриш, — окликает мать. — Ты там с кем?

— Лена зашла, — отзывается, а девушке приятно, что имя ее помнит.

— Здравствуйте, — выходит из сарая Лена, улыбаясь.

— Привет. Ну что, хорош у нас мастер? — интересуется мать.

— Не то слово, как хорош!

— А ты чего одна? Видела вчера, как с чемоданами шла, а муж не приехал что ли?

Вопрос смутил и Лену, и Гришу. Казалось, легкость, витавшая между ними каких-то пару минут назад, испарилась, улетучилась. Взяли обоих за шиворот и рванули в разные стороны. Хотелось Лене сказать все, как есть, да вовремя вспомнила, что отец ни о чем не знает.

— Дела у него в городе, — ответила, пытаясь выдавить улыбку. — Спасибо, Гриша, что показал работы свои, — обратилась она к соседу. — Они действительно прекрасны, — слова, вышедшие из самого сердца. — Я пойду, — попрощалась и к себе.

— Где была? — интересуется мать.

— У соседей, картины смотрела.

— Аааа, эти, — кивает Галина согласно головой. — У мальчишки талант.

— Да какой же он мальчишка, — смеётся Лена.

— А для меня вы всегда — дети, — отвечает мать. — Хороший он, не то, что некоторые, — намекает на зятя.

— Мы когда отцу скажем?

— Скажем. Как в город соберемся за вещами, так и скажем. Можно, конечно, и с Лёшкой, — размышляла она. — Не звонил тебе этот?

— Нет, — качает Лена головой. — Почему спрашиваешь?

— А чтоб дурости не делала, не прощала! Не смей, Ленка, слышишь?! Пожалеешь, ох, пожалеешь, если на речи сладкие поддашься.

— Учёная, мам, — вздыхает девушка.

— Все мы такие, — машет рукой мать, а Лена удивленно вскидывает брови. — Чего? — понимает мать, что лишнего сболтнула. — Был у меня один, еще до отца твоего, — вздыхает. — Соловьем заливался, а я простила, только не зря про горбатого народ поговорку сложил.

— А я почему ничего про него не знаю? — изумилась дочка.

— Разве стоит о нем говорить? Плюнуть — и растереть! Не на таких семья держится, Ленка, ой не на таких.

Время в деревне имело два свойства: разливалось тягучей массой или летело стрелой, не успеешь обернуться, а уж ночь на дворе. И Лена поняла, что здесь ей намного легче и спокойнее. Она даже почувствовала себя счастливой там, откуда еще недавно сбежала в город. Отцу они все же рассказали, но как-то спокойно, с улыбкой на лице, он сначала за шутку посчитал, но потом принял положение дел.

— Бывает, Коль, бывает, — говорила мать. — Ничего, не в прошлом веке живем, видишь, какая молодежь пошла.

— Настучать бы по голове этой вашей молодежи!

— А ты не вашкай, не вашкай, — остудила его Галина, — не мы воспитывали, не с нас спрос.

Собрались вместе в город за вещами. Квартира была такой же, как ее Лена покинула неделю назад, видимо, Никита еще не вернулся, это и к лучшему. Вещей оказалось немного, не обжились порядком, а потому все вместилось в багажник, да кое-что на заднем сиденье упаковали.