Книга Сбежавшая жена. Летающая аптека Эдельвеи, страница 17 – Ирина Манаева

Голос молчит, и кажется, что она покинула меня.

— Приём, ты здесь?

«Поверни налево. Видишь яркую звезду, вот иди в её, не сворачивая».

— Спасибо.

Ну какие у меня были варианты? Пришлось довериться.

Со стороны может показаться, что я умалишённая, потому что говорю сама с собой. Ноги неимоверно болят, потому что туфли стёрли мне кожу до мозолей.

— Что такое клятва дракона? – вспоминаю о странном требовании и генерала, и Лютеции.

«Древняя клятва, нарушив которую, ты навсегда обратишься в дракона».

— И как это работает? – не совсем понимаю.

«Ты даёшь обет, и как только его нарушаешь, перекидываешься в дракона, и человеком больше никогда не стать. Со временем память настолько стирается, что уже ничего не помнишь».

— И я дала такую клятву, - раздумываю над её словами. – Значит, как только я наврежу девочке, я превращусь в дракона?

«Это моё тело! А я подобной клятвы не давала».

— Но мы связаны, как сиамские близнецы. А значит, клятва должна сработать!

Она молчит, будто пытаясь уложить эти мысли в голове. И, кажется, я убедила её хоть ненадолго не трогать ребёнка.

Под утро удалось добраться до небольшого хутора на несколько домов. Лишь в одном жила древняя старуха: иссохшая до костей, видом своим больше напоминающая мумию. Но самое удивительное, что у неё была коза с козлёнком. И я недоверчиво понюхала молоко первой, а потом сделала несколько глотков, удостоверяясь в том, что оно настоящее.

Только оставался вопрос: как дать грудному ребёнку молоко, если бутылки с соской тут в помине не было? Старуха отправилась в сарай и долго там копалась, пока не вернулась с чьим-то рогом, вручая его мне с улыбкой на сморщенных губах.

— Это что? – не поняла я, и она налила чуть молока в полый сосуд, показывая, как с другого конца стала выходить капля за каплей белой жидкости. Теперь понятно. Осталось его прокипятить.

Тем же методом, что и раньше, я промыла посеревший от времени рог, а потом прокипятила его и влила молоко.

Элиана с жадностью накинулась на тонкую лейку, но тут же принялась капризничать, потому что никак не могла приспособиться, и мне пришлось уговаривать принять её снова, потому что иначе она бы просто осталась голодной. Измучившись и выпив куда меньше положенного, она снова засыпает, а старуха принимается потчевать меня.

Картошка, хлеб и молоко – вот тот скромный набор, что на столе, но я благодарна и за это незнакомому человеку, который пришёл на помощь. И когда уже хочу спросить можно ли мне здесь остаться, она скрежещет сиплым голосом.

— Уходи-и-и-и-и. Он не должен тебя видеть.

Признаться, с этой генерацией я намучилась. Нейросеть долго не желала понимать меня. И выдавала немыслимые картинки. Поделюсь некоторыми, которые показались более близкими к моему представлению о детских рожках)

А вы встречали раньше подобные приспособления в книгах, фильмах или музеях?

Мёртвые земли имели не очень хорошую репутацию хотя бы потому, что здесь пропадали люди. Речь шла не только о человеке, а о любом, кто ступает на эту землю, будь то дракон, орк, эльф, гоблин, оборотень. Это было пристанище для изгнанных из собственных империй, где можно было найти приют. Зачастую последний.

— О ком говорила старуха? – зеваю, потому что не спала всю ночь, к тому же активно топала в неудобных дурацких туфлях. Другой обуви раздобыть не удалось, и мне пришлось отрезать переднюю часть у этих, высвобождая уставшие пальцы. Стало немногим лучше, но я просто мечтала о том, чтобы стащить эти балетки со своих ног.