Книга Пассажирка, страница 100 – Виктория Серебрянская

Дариан молчал долго. Его рука по-прежнему сжимала мои пальцы, и я чувствовала, как через это прикосновение в меня вливается его ледяная решимость. А потом арлинт сделал то, чего я от него точно не ожидала: он резко отстегнул свои ремни, встал и, не говоря ни слова, подхватил меня на руки. А потом просто вернулся и сел обратно. Это было настолько вызывающе, настолько вопреки всем правилам приличия арлинтов, что Мирабель даже забыла возмутиться. Я только и услышала, как она со всхлипом втянула воздух при виде поведения Торна.

— Дариан, — я попыталась отстраниться, чувствуя, как вспыхнули щеки. — На нас смотрят... Там, на крейсере, сейчас наверняка фиксируют каждый наш вдох.

Арлинт промолчал. Вместо этого он уткнулся лицом в изгиб моей шеи, вдыхая мой запах так жадно, будто это был последний чистый воздух во Вселенной. Его руки сомкнулись на моей талии, и я почувствовала, как по телу Торна прошла едва заметная дрожь.

— Пусть смотрят, Агги, — прошептал он в ответ, и в этот раз его голос был лишен прежней стальной уверенности. В нем осталась только мучительная, ничем не прикрытая нежность. — Я столько лет жил без тебя, как будто в вакууме, думая, что навсегда потерял свою сказку. А теперь, вернув тебя, я больше не желаю тратить ни секунды на то, чтобы казаться им правильным. Отныне я такой, какой есть. Для меня во всем этом холодном космосе есть только ты. Ты и то, что ты мне только что подарила.

Он прижал меня к себе так крепко, что у меня перехватило дыхание. В этом жесте было столько собственничества и защиты, что страх перед возможным будущим на мгновение отступил. Сейчас я ощущала себя не «уликой». Я была его женщиной. И за меня Дариан будет рвать глотки даже адмиралам…

Катер все еще едва заметно подрагивал, словно живое существо в пасти хищника. В хвосте «Стрижа» Корт, громко сопя, в очередной раз перебирал инструменты. Краем глаза я видела, что он делал это с маниакальной тщательностью — вытирал каждый ключ промасленной ветошью и укладывал в пазы. Похоже, Корт был из тех, чьи руки должны были быть заняты, иначе они начали бы дрожать, а этого старый механик позволить себе не мог.

Дариан сидел неподвижно, но его ладонь на моей талии обжигала даже через ткань комбинезона. Я чувствовала его бедро под собой, его тяжелое, размеренное дыхание. Он смотрел прямо перед собой — туда, где за стенками катера маячила стальная стена крейсера, но я знала: сейчас он видит только нас.

— Они наблюдают за нами, — прошептала я, бессильно прислонившись лбом к его плечу. — За каждой нашей эмоцией, каждым жестом... Адмирал, Совет, твои родители...

— Пусть смотрят, — голос Дариана был тихим, но в нем звенела сталь. — Я слишком долго жил ради них, Агги. Слишком долго был идеальным инструментом в их руках. Пришло время жить для себя… Ради нас.

Он чуть повернул голову, и его дыхание опалило мою щеку.

— Знаешь, в чем ирония? В Академии они говорили, что чувства — это слабость, которая мешает арлинту править миром. Но когда ты исчезла... мой мир рухнул. Править оказалось нечем. Только тогда я понял, что без «слабости» мир мне просто не нужен. Все эти годы я был мертв, родная. Я ходил на приемы, подписывал соглашения, улыбался врагам, но внутри была только выжженная пустота. Ты была моим единственным связующим звеном с жизнью. Моим светом.