Книга Пассажирка, страница 17 – Виктория Серебрянская

— Пять лет, — Дариан проигнорировал мою вспышку, продолжая рассматривать меня с той самой небрежной уверенностью, которая когда-то меня покорила. — Пять лет я ничего о тебе не слышал. И вот я встречаю тебя на «Селестии» в образе высокомерной киллы, которая почему-то боится собственной тени и привлекает внимание безопасности лайнера одним своим видом. Что за игру ты ведешь? В какие неприятности ты влипла, Агги?

Сердце в груди заколотилось с утроенной силой. Итак, Дариан мне не поверил. Впрочем, это неудивительно. Он слишком хорошо меня знал в прошлом. Ведь тогда я уже считала его почти супругом. И это было самым паршивым. Для Ворна я была подозрительным объектом, цифрой в логах, которую нужно проверить. Для Дариана я была открытой книгой, написанной на языке, который он сам когда-то и помогал составлять. Он видел не поддельный загар и не надменно вздернутый подбородок. Он видел дрожание моих ресниц и то, как я до белизны сжимаю пальцы — так же, как делала это в академии перед сложным зачетом на симуляторе.

И в отличие от прошлого, сейчас в его бирюзовых глазах не было сочувствия. Арлинты вообще редко его испытывают. Там был холодный, почти исследовательский интерес. Любопытство. Он явно оценивал: стою ли я того, чтобы ввязываться в игру с СБ лайнера, поддерживая меня, или проще сдать меня Ворну и получить благодарность от Альянса?

Я почувствовала, как к горлу подкатывает горький ком. Пять лет назад он не просто исчез — он вырвал из моей жизни все опоры, оставив меня падать в бездну. А теперь он сидит напротив, безупречный, в первом классе лайнера, летящего в столицу, и требует ответов.

Мне хотелось закричать. Спросить, как он мог? Где он был, когда я работала за гроши в трущобах? Но вместо этого я заставила себя сделать глоток коктейля, который показался мне на вкус как жидкий металл.

«Ты на вираже, Агги», — напомнил внутренний голос. — «Если сорвешься сейчас — это будет последний полет».

Я подняла на него взгляд, стараясь, чтобы в нем была лишь холодная, стервозная ярость Эллы Нисс.

— Неприятности? — я почти выплюнула это слово. — Торн, единственная неприятность, которая у меня сейчас есть — это твое навязчивое присутствие. И если ты думаешь, что за пять лет я не научилась решать свои проблемы сама, то ты стал еще более самоуверенным, чем я помнила.

Я видела, как он чуть прищурился, уловив в моем голосе ту самую сталь, которой раньше так мне не хватало. Мы оба изменились. Но если он поднялся выше в иерархии Альянса, то я… я просто научилась кусаться, когда меня прижимают к стене.

И именно сейчас, глядя на его холеную руку, лежащую на столе, я вдруг отчетливо вспомнила наш последний вечер перед катастрофой. Аромат его любимого дорогого парфюма и обещания, которые очень скоро рассыпались в пыль...

— Мои игры тебя не касаются, Торн, — я заставила свой голос звучать ровно, хотя сердце продолжало выстукивать безумный ритм. — Ты получил то, что прочили тебе твои родители? Вот и наслаждайся! А меня оставь в покое. — Забывшись, я пронзила Дариана негодующим взглядом. И тут же сама себя осадила. Что я творю? А если этот арлинт возьмет и сдаст меня Ворну?.. Стало страшно. И губы словно сами по себе вдруг добавили: — Если не собираешься помогать.

Дариан чуть прищурился. Его взгляд скользнул по моим рукам, сжимающим бокал, а затем вернулся к лицу.