Книга Пассажирка, страница 46 – Виктория Серебрянская

В академии я часто замирала вот так же. Но тогда, признаться честно, я смотрела не столько на него, сколько на свое будущее. Красивый, перспективный арлинт из хорошей семьи был моим «золотым билетом», моим выверенным и выстраданным планом побега из безвестности. По-своему я любила его. Но тогда эта любовь была надежно упакована в прагматизм.

А теперь... Теперь, когда за спиной было пять лет Подбрюшья, я с пугающей ясностью поняла: сейчас все иначе. Чувства никуда не делись. Но тот «билет» уже давно аннулирован, а расчет сгорел. И все же я здесь. И то, как болезненно сжималось сердце при взгляде на его сонное лицо, пугало меня больше, чем все инспекторы Альянса вместе взятые.

В голове внезапно мелькнула хулиганская мысль. Интересно, его родители знают, что их "идеальный дипломат" сейчас спит в обнимку с той самой дворняжкой, которой они когда-то предлагали двадцать тысяч кредитов, чтобы она исчезла из его жизни? Эта мысль неожиданно отозвалась внутри колючим, почти болезненным удовольствием, уколом ядовитого торжества. Вопреки их желаниям и заботам, я не исчезла. Я выжила. И я здесь, в его постели, в самом сердце их недосягаемого рая. Но теперь я была здесь уже не ради их статуса. Те времена давно прошли. Теперь мне был нужен их сын. Со всеми потрохами и тараканами…

— Хватит препарировать меня взглядом, Агги, — не открывая глаз, пробормотал Дариан. Его рука собственническим жестом притянула меня ближе. А я непроизвольно вздрогнула. — Иначе мы вообще никогда не выйдем из этой каюты.

Поступок Дариана неожиданно доставил удовольствие. В душе разлилось сладкое, волнующее тепло. Но я все равно попыталась запротестовать, упершись ладонями в его грудь. Впрочем, это было скорее для проформы. Кожа к коже, тепло к теплу — в этот момент весь мой накопленный годами цинизм рассыпался, как карточный домик.

— Нам нужно идти, Посланник, — прошептала я, хотя сама уже вовсю перебирала пальцами его золотистые пряди, наслаждаясь их мягкостью. — Дела Альянса не ждут.

Я смотрела в сонно щурящиеся бирюзовые глаза и понимала, что тону в них. Вопреки словам, хотелось навсегда остаться в этой постели. Так и лежать, пропуская сквозь пальцы пряди белокурых полос, оглаживая ладонями литые плиты грудных мышц. Дипломат Дариан или нет, но свою форму он поддерживает в безукоризненном состоянии.

— Дела Альянса подождут еще десять минут, — Дариан, наконец, потянулся, сцапал меня в охапку и одним неуловимым движением перевернулся, вдавливая меня в матрац. А в его взгляде промелькнуло что-то настолько нежное, что у меня перехватило дыхание.

Одна секунда пристального взгляда глаза в глаза. А потом он перехватил мою ладонь, целуя кончики пальцев, его рука скользнула выше, по моему предплечью, вызывая целую бурю мурашек. Его прикосновения были уверенными, но в них больше не было того вчерашнего давления — только упоительная, ничем не прикрытая страсть. Когда он притянул меня к себе для поцелуя, я окончательно сдалась, отвечая ему с жадностью, которую так долго пыталась в себе задушить.

Мы возились на шелковых простынях, как два прогульщика, забыв про статус, опасный кейс и инспектора Ворна. Дариан смеялся — чистым, мальчишеским смехом, который я так любила когда-то, и в эти мгновения мне казалось, что мы действительно можем все исправить. Забыть прошлое, отказаться от будущего. Что можно просто остаться здесь, в этой золотой капсуле, и пусть вся Вселенная подождет за порогом.