Книга Пассажирка, страница 43 – Виктория Серебрянская

— Позволь мне, — его пальцы коснулись моей шеи, и я вздрогнула.

Наверное, каждая девчонка мечтает, чтобы однажды ее вот так соблазнили. Властно, уверенно и непререкаемо. Мечтает подчиниться тому, кто сильнее. Укрыться за ним, как за каменной стеной. Забыть в его тени обо всех своих бедах и проблемах.

Ладони Торна медленно скользили по моей коже, едва касаясь ее кончиками пальцев. И каждое нервное окончание вспыхивало в ответ на прикосновение мужских рук. Колье из белого золота медленно сползло вниз, но он не убрал его сразу. Он удерживал его, заставляя холодный металл чувственно дразнить мои ключицы.

— Эти камни… — его губы оказались у самого моего уха, обжигая дыханием. — Весь вечер они кричали мне о том, как ты злишься. О том, как ты меня ненавидишь. И о том, как сильно ты хочешь, чтобы этот вечер никогда не заканчивался.

Последнее точно было враньем. Но сказать об этом вслух я не смогла. Дыхания не хватало.

Колье, наконец, легло на столик с тихим, мелодичным звоном. Но Дариан не отстранился. Напротив, его руки медленно скользнули вниз, мне на талию, прижимая к себе. Через тонкий шелк платья я чувствовала каждую напряженную мышцу его тела. Каждый рельефный мускул. Он больше не был тем «сладким мальчиком» из моих воспоминаний. Он был мужчиной, который брал от жизни все, что хотел. А сейчас он хотел меня…

— Маски сняты, Агги, — прошептал он, и его рука медленно поползла вверх по моей спине, нащупывая застежку платья. — Специальный Посланник ушел. Остались только ты и я. И ложь, в которую мы оба так отчаянно хотим верить.

Он не спешил, оставляя мне крошечный отрезок времени, чтобы передумать. Оттолкнуть его и уйти. Но вместо этого я закрыла глаза и с облегчением опустила голову ему на плечо. Сопротивляться сил не было. Да и желания тоже. В этот момент мне было плевать, что «Селестия» может развалиться в следующую секунду. Мне было все равно, кто он и скольких людей он предал ради своей карьеры. Потому что в этой золотой клетке «Зенита», под фальшивыми звездами, я впервые за пять лет чувствовала себя по-настоящему живой.

Шорох расходящейся в тишине каюты молнии прозвучал почти оглушительно. Тонкий бирюзовый шелк, который весь вечер служил мне броней, теперь бессильно опал вниз, удерживаемый лишь его руками. Я кожей чувствовала, как Дариан замер, словно сам испугался той власти, которую я ему сейчас отдала.

— Аглая… — его шепот коснулся моей шеи, и я невольно вздрогнула. В этом коротком звуке было больше эмоций, чем во всех его дипломатических речах.

Сердце оглушительно колотилось в груди. Дариан медленно развернул меня к себе. В полумраке гостиной, залитой лишь призрачным светом фальшивых звезд с потолка, его лицо казалось высеченным из камня, но глаза… в них бушевал бирюзовый пожар, обжигающий, голодный, предназначенный лишь мне. И это пламя принадлежало только мне…

Я ожидала, что он будет действовать так же властно, подчинит себе, не спрашивая разрешения, но его прикосновение оказалось пугающе бережным. Мужские ладони скользнули по моим обнаженным плечам, и я почувствовала легкую шероховатость его кожи — свидетельство тех лет, что он провел в Протекторате. Это были руки человека, который умеет держать не только перо, но и оружие.

Когда он поцеловал меня, мир окончательно перестал существовать. Будто во всей Вселенной остались лишь мы двое. А я словно вернулась на пять лет назад. Не было больше «Селестии», не было кейса Малистера и не было той пропасти, что теперь разделяла нас. Был только вкус сандала и горечь моих собственных невыплаканных слез. Я ответила на этот поцелуй со всей страстью, на которую только была способна, и всем отчаянием человека, который слишком долго замерзал в одиночестве, а теперь, наконец, дорвался до огня.