Книга Пассажирка, страница 66 – Виктория Серебрянская

В коридоре, обычно наполненном мягким, убаюкивающим светом, внезапно стало неуютно. Один из потолочных светильников едва заметно мерцал, и этот мелкий технический изъян в месте, где за безупречность были заплачены миллионы, резал глаз сильнее, чем открытая рана. Воздух, прежде пахнущий дорогим парфюмом и свежестью, стал сухим и как будто мертвым. Это мне почему-то напомнило затишье перед сильнейшей бурей, когда озон забивает все остальные запахи.

Я стояла за плечом Дариана и видела, как идеально подведенные глаза киллы медленно округляются. Ее тирада захлебнулась от потрясения. Перед ней больше не было галантного арлинта в безупречном костюме и при галстуке. Торн перекрывал собой дверной проем, и теперь он казался шире в плечах из-за серого тактического комбинезона из матовой, плотной ткани с защитными накладками. Плотная ткань облегала торс, а широкие лямки тяжелого рюкзака глубоко врезались в плечи, подчеркивая их разворот. На поясе вместо декоративной пряжки теперь висели функциональные подсумки. На бедре, в жесткой кобуре тускло поблескивал вороненый бок армейского излучателя. Сейчас в Дариане, на мой взгляд, не осталось ни капли той обходительности, что так ценилась в «Зените». Это был образ человека, который собрался на войну, а не на светский раут.

— Это еще что за… маскарад? — Мирабель попыталась вернуть себе властный тон, но голос предательски дрогнул. Она перевела взгляд на меня, заметила мой походный вид и снова уставилась на Дариана. — Торн, вы похожи на наемника! Где капитан? Почему лифты по-прежнему заблокированы? — Ответом ей была тишина. И килла начала все больше распаляться: — Да что, драхх забери, тут происходит?! Я заплатила за апартаменты на «Селестии» не для того, чтобы за мной хлопали двери и не для того, чтобы меня кормили обещаниями! Где гарантированный комфорт?..

— Капитан на мостике, миледи, — сухо и холодно вклинился в запальчивую речь вдовы арлинт, когда она прервалась, чтобы глотнуть воздуха. — Полагаю, пытается спасти корабль от катастрофы, — добавил он лишенным всякого почтения тоном. — И ваши жизни. А если продолжите кричать, только быстрее потратите свой запас кислорода.

Взглядом вдовы можно было убивать вместо бластера. Теперь это была не хорошо воспитанная светская львица, а дикая амазонка, узревшая перед собой поработителя.

— Да как вы смеете…

— Она имеет право на объяснения, Торн. Как и все мы.

Из соседних апартаментов вышел доктор Элиас Вальер. Он был по-прежнему безупречен, как и на устроенном им приеме, несмотря на то что в этот час на нем красовалась шелковая пижама, а волосы выглядели всклокоченными. И я заметила, как он быстро, профессионально оценил экипировку Дариана и мой напряженный взгляд. Вальер был не просто доктором, он был человеком, который привык смотреть в лицо смерти, пусть и в операционной. Он не стал возмущаться происходящим. Он просто увидел рюкзак и сжатые челюсти Торна. И все понял.

За спиной доктора пустой коридор казался бесконечным. Ни одного сервисного дрона, ни шагов персонала. Тишина на «Селестии» всегда была признаком высшего комфорта, но сейчас она стала давящей, жуткой. Только глубоко в переборках что-то монотонно и едва слышно гудело — низкий, вибрирующий звук, который я чувствовала скорее подошвами ботинок, чем ушами. Как будто жужжала, запутавшись в паутине, муха. Корабль словно пытался что-то сказать, но у него ничего не получалось.