Книга Пассажирка, страница 71 – Виктория Серебрянская

Воздух вмиг наполнился едкой, колючей пылью и запахом паленой изоляции. В панорамном куполе над нами я успела заметить первые трещины. И пихнув локтем Дариана, молча кивнула на них. Ворн что-то яростно орал Лиаму, пытаясь перекричать вой начинающейся разгерметизации, а доктор Вальер, вцепившись в поручень, удерживал чету Варга от падения в чернильную жижу, в которую превратился фонтан. Роскошь «Зенита» осыпалась на нас градом золоченой крошки и осколков пластика, обнажая перекрученные шпангоуты — истинное, уродливое лицо умирающей машины. Мы больше не были пассажирами, мы стали песчинками внутри разлетающегося на части механизма.

— К шлюзу! Быстрее! — Дариан, каким-то чудом удержавшийся на ногах, рванул меня на себя. — У нас больше не осталось времени!

Эту пробежку я не забуду никогда: дышать нечем от пыли и какого-то словно разбавленного запахом горелой изоляции и пластика воздуха, пол под ногами дыбится будто пьяный матрос. И неясно, что случится быстрее: ты задохнешься или потеряешь равновесие и покатишься под уклон. Я не знаю, что со мною бы было, если бы не Дариан. Арлинт сам каким-то невероятным образом ухитрялся держать равновесие, и меня тащил на буксире за шкирку, не позволяя упасть.

Мы бежали самыми последними. А группу возглавлял Ворн. И наверное, это было правильнее всего. В конце концов, безопасник должен лучше пассажиров знать вверенный ему звездолет. Но мне не нравилось то, что килл бежал слишком целеустремленно, не оглядываясь на других и не считаясь с ними. Словно ему было все равно, следуем мы за ним или нет. Остальные вели себя не в пример лучше: перепуганные до смерти Лиам и Келе́н поддерживали чету Варга. Корт опекал наследника и его секретаря. Доктор держался поблизости от вдовы. И у нас получилось. Мы успели. Хоть и в последний момент.

Тяжелая плита гермозатвора отсекла нас от центрального холла с глухим, окончательным лязгом буквально за миг до того, как «Зенит» окончательно перестал существовать, уничтоженный разрушившимся панорамным куполом.

Тишина, наступившая следом, показалась оглушительной. Но не это пугало. А то, что температура в помещении начала стремительно падать. Мы еще не успели отдышаться после пробежки на пределе физических сил, а изо рта уже вырывались клубы пара, которые лениво таяли в оранжевом свете аварийных ламп. Наша одежда, рассчитанная на мягкий климат жилых палуб, очень быстро перестала защищать и сейчас казалась бумажной. Присутствующие начали судорожно обхватывать себя руками, стремясь хоть как-то защититься от холода, сберечь тепло тел.

У меня на глазах по стыкам гермозатвора поползла белая, искрящаяся кайма, родившаяся из крохотной белой черточки. Металл словно покрывался трупными пятнами инея, и от этого зрелища по спине продрал мороз, не имеющий отношения к температуре воздуха.

Мы замерли, жадно хватая ртами ледяной воздух, который вонял перегретым пластиком и машинной отработкой. И пытаясь осознать, что это только что было. Во всяком случае, именно эта мысль была буквально написана крупными буквами на лицах Варга, Келе́на и наследника. Освещение здесь, в техническом перешейке, было скудным — лишь редкие аварийные плафоны заливали голый металл стен болезненным оранжевым светом. Но именно эти пятеро стояли ближе всех ко мне в островке света.