Книга Пассажирка, страница 73 – Виктория Серебрянская

— Пр-роклятое корыто! — ругалась вдова сквозь зубы, и ее голос дрожал от смеси ярости и ужаса. — Чтоб этот Арис в аду горел! Осторожнее там, вы! — она едва не заехала мне каблуком в лицо. — Я же могу сорваться! Если я упаду — я вас всех засужу, вы у меня на рудниках сгниете! Дариан, скажи им! Почему никто не держит мою сумку?!

— Бросьте ее к дьяволу, Мирабель! — не выдержала я. — Вы же едва держитесь!

— Заткнись, дрянь! — огрызнулась вдова, и в ее голосе мелькнуло что-то по-настоящему грязное и злое. — Ты и копейки из того, что здесь лежит, в жизни не видела! Твое дело молчать и работать ступенькой!

В этот момент корабль снова вздрогнул. Но это был уже не удар, а затяжной, мучительный крен. Лестница ушла из-под ног под углом.

— Гхарр хах! — Мирабель в панике вскрикнула, ее рука соскользнула со скобы.

На долю секунды она повисла на одной руке, а ее драгоценная сумка, зацепившись за острый выступ технического короба, с громким треском лопнула. Мимо меня, в темноту шахты, беззвучно сверкая в свете моего налобного фонарика, пролетел целый каскад вещей. Хрустальные флаконы, какие-то инфо-кристаллы, массивные золотые украшения… В следующий миг ремень сумки, не выдержав веса и рывка, лопнул, и баул с глухим стуком исчез где-то в бесконечной глубине лаза. Я только и успела прижаться к металлу лестницы, уходя от столкновения с падающим грузом.

— Мое… мое все… — Мирабель надо мной замерла, вцепившись в лестницу так, что ногти заскрежетали по металлу. Потом завизжала: — Ах ты ж… тварь металлическая! — сорвалась она на настоящий базарный ор, обращаясь к кораблю. — Ненавижу! Будьте вы все прокляты!

— Двигайся, драная кошка! — рявкнул сверху Ворн. — Или я наступлю тебе на пальцы! Плевать мне на твое тряпье, я не хочу сдохнуть из-за него в потерявшей герметичность шахте!..

Мирабель всхлипнула — зло, с ненавистью — но послушно полезла дальше, оставляя все свое «состояние» гнить в масле и пыли технических этажей. Кажется, до нее только сейчас дошло, что «Зенит» остался где-то в другой реальности. А здесь, в черном чреве «Селестии», вес имеет только то, что помогает тебе сделать следующий шаг.

Спуск показался мне адской вечностью. И когда ноги коснулись твердой поверхности с металлическим лязгом, который эхом разлетелся по пустому залу технического дока, я без сил привалилась к стене, мучительно пытаясь разработать скрюченные судорогой пальцы.

Спуск привел нас в технический сектор «С-12». Самый низ корабля. В место, которое команда между собой называла «Брюхом». И не зря. Огромный зал, высотой в три палубы, напоминал чрево доисторического левиафана: вместо изящных панелей — сплетение толстых кабелей, похожих на вены, и открытые фермы шпангоутов.

Здесь было еще холоднее, чем в ремонтном лазе. Заброшенное, огромное помещение не обогревалось. Вентиляция тоже почти не работала. Воздух застаивался, пропитанный запахом древней смазки, озона и тяжелой технической химии. Аварийное освещение пульсировало редкими красными вспышками, выхватывая из темноты массивные контуры погрузочных кранов, чьи гидравлические стрелы застыли в пустоте, словно скелеты гигантских рук.

Вдоль стен тянулись штабеля массивных грузовых контейнеров, помеченных кодами Альянса. В углублениях-нишах, на мощных магнитных захватах, застыли два сервисных катера. Угловатые, лишенные всякого изящества, с выносными фермами манипуляторов, они были нашим единственным шансом выбраться. На «Селестии» все управление было завязано на ИИ, но эти машины имели полностью ручной дубляж — на тот безумный, фантастический случай, если автоматика «Авроры» сойдет с ума или откажет питание. Я горько усмехнулась. Никогда не предполагала, что окажусь в месте, где фантастика станет реальностью.