Книга Пассажирка, страница 85 – Виктория Серебрянская

После серии нехитрых манипуляций у меня получилось вывести голограмму в центр кабины.

— Смотрите, — коротко бросил Ворн.

На записи, сделанной в высоком разрешении, было четко видно «тело» Лиама. Но камера видела больше, чем человеческий глаз. В спектральном фильтре было заметно, как меняется, будто усыхает на глазах тело стюарда. А потом — момент, когда я испугалась и отвела глаза: Лиам не просто исчез. Как ни дико это звучит, он сменил форму. Получившееся из него существо с такой скоростью метнулось в стенку, что я невольно икнула. Так не бывает! Мозг это точно знал и отказывался принимать. Но глаза это видели. Как блеклое продолговатое нечто, получившееся из Лиама, с легкостью пронзило собой толстенный металл переборки, словно кусок подтаявшего масла…

После того как голограмма в центре кабины погасла, воцарилась мертвая тишина. Слышно было только прерывистое, свистящее дыхание Мирабель и тихий писк какого-то датчика на панели. Первым заговорил секретарь Адриана. Он медленно снял очки, дрожащими руками протер стекла и снова надел очки. Словно надеялся, что в этот раз картинка изменится.

— Это... это какая-то техническая ошибка, — его голос был тонким, как натянутая леска. — Наложение кадров. Глюк системы из-за радиационного всплеска. Господин Торн, вы же понимаете... биологические объекты так не двигаются. У человека есть скелет. Мышцы. Инерция, в конце концов!.. — Он обернулся к остальным, ища поддержки. — Скажите же! Ведь не мне одному померещилось, что он... оно... просто прошло сквозь стену? Адриан? Это ведь невозможно?

Адриан молчал. Его лицо, до этого красное от гнева, теперь приобрело неприятный сероватый оттенок. Он смотрел на то место, где только что висела голограмма, и его губы мелко дрожали.

— Я... я видела, как он высох, — прошептала Мирабель, закрывая рот ладонью. Ее глаза были расширены от ужаса. Вдова снова казалась адекватной, видимо, шок от увиденного вымыл остатки лекарства из крови. — Словно из него выкачали всю воду за секунду. А потом эта тень... Господи, Дариан, что это было? Это ведь не вирус? Вирусы не умеют проходить сквозь обшивку.

— Это не фантастика, — устало подал голос Дариан, не оборачиваясь. Он продолжал следить за радаром. — И не глюки. Это то, что присосалось к «Селестии», пока вы пили шампанское в «Зените».

Почему-то в этот раз все поверили сразу и безоговорочно.

— Но как... — секретарь всхлипнул, сорвавшись на истеричный смешок. — Как нам теперь с этим жить? Если сталь — больше не защита?

Я чувствовала, как по спине ползет липкий холод. Вопрос секретаря повис в воздухе. Мы вырвались с погибшего корабля. Но, кажется, самое страшное прихватили с собой — осознание того, что наш привычный мир с его законами физики и логики только что перестал существовать.

— Аглая, — Дариан коротко взглянул на меня. — Нам нужно проложить курс к ближайшему ретранслятору. Сейчас это первостепенная задача: сообщить о случившемся. Если эта дрянь вышла в оживленный сектор...

— Нам никто не поверит, — перебила я его, глядя на свои руки, которые все еще мелко дрожали на штурвале. — Нам просто не поверят, Дариан. Скажут, что мы сошли с ума от гипоксии.

На этот раз Торн ответил далеко не сразу. В кабине катера висела неприятная, удушающая тишина, прерываемая лишь шорохом системы жизнеобеспечения и редким попискиванием работающих приборов. Катер равнодушно летел прямо вперед, подчиняясь штурвалу. Я рассеянно подумала, что надо бы проложить курс, чтобы не оказаться на пути выходящего из гиперпространства звездолета. И надо бы подать сигнал бедствия. Ведь ресурс сервисного катера ограничен. Тем более что нас гораздо больше сейчас, чем обычно в аварийной команде. Но руки были словно не мои. У меня не получалось разжать сжимающие штурвал пальцы, чтобы провести какие-либо операции. А все потому, что горло перехватывал страх: от одной только мысли, что из-за случившегося с Лиамом нас могут отправить в бессрочный карантин. В лучшем случае. В худшем — нас расстреляют из аннигиляторов, не приближаясь к катеру.