Книга Пассажирка, страница 88 – Виктория Серебрянская

Глава 10

На мой вопрос ответил не Дариан, которому предназначался вопрос, а безопасник:

— А как обычно узнают о катастрофе? — как-то бесцветно заговорил он. — Когда что-то уже случается. В нашем случае первым пострадал Внутренний Патруль. Первые зараженные оказались на катерах, подобравших дрейфующие в космосе черные кубы, — глухо сказал Ворн. — Но тогда сразу не сопоставили находки и трагедию.

Слова килла падали в пространство катера тяжело, как булыжники с обрыва в болото. Ворна слушали, боясь лишний раз вздохнуть. На этот раз никто не перебивал и не огрызался. И мне почему-то подумалось, что все уже достаточно осознали случившееся, прониклись, чтобы задуматься: а что теперь с нами будет?..

— И что теперь с нами будет?.. — эхом моих собственных мыслей жалобно спросила у всех сразу госпожа Ворн. — Нам ведь как-то надо доказать, что мы не заражены…

А не заражены ли мы?.. От этой мысли по спине прокатилась холодная и липкая волна панического страха. Нет!.. Я не могу заразиться! У меня просто нет на это права! Я просто обязана вернуться домой!.. Потому что…

Доктор Вальер обессиленно вздохнул. Я невольно оглянулась через плечо, жадно ожидая его ответа. И вдруг поразилась увиденному: за неполные сутки, произошедшие с момента катастрофы, доктор постарел лет на двадцать-тридцать. Из флегматичного, богатого и привлекательного мужчины этот арлинт за несколько часов превратился в высохшего старика.

— Беда в том, что мы не знаем, сколько времени проходит между заражением и… превращением. — Доктор запнулся перед последним словом, явно подбирая формулировку покорректнее. — И никто не знает. Нам вообще известно катастрофически мало. Да и те крупицы знаний попали к нам благодаря самоотверженности одной из ученых на погибшей станции.

— То есть,это вы все-таки изучали! — с некоторым торжеством, полувопросительно воскликнул Адриан. В его словах ясно звучало: «Нет, ну вы на них поглядите!»

Дариан и Ворн словно воды в рот набрали. Торн вообще рядом со мной будто уснул с открытыми глазами. Так что отвечать снова пришлось доктору.

— Ну не лично я… Когда стало понятно, что все не случайно и не так просто, как казалось изначально, правительство Альянса создало одну за другой несколько космических станций-лабораторий. Как вы, наверное, понимаете, чтобы в случае неудачи не заразить целую планету. И неудача нас все-таки настигла. Все лаборатории подверглись заражению, практически все, кто на них побывал, погибли. Выжило меньше десятка членов последней экспедиции.

— Но эта информация строго засекречена, — неожиданно сухо подал голос безопасник. И опять замолчал.

— А что у вас не засекречено? — задиристо, с некоторым возмущением снова спросил наследник аграрной империи.

Я с любопытством покосилась на него через плечо. Вот же… Уверена, разбирается в подобных вопросах он не больше моего. Но почему-то никак не успокоится. А ведь сейчас думать нужно не о том, какую информацию нам можно знать, а о том, как выбраться из этого приключения с минимальными потерями.

— Дневник, — тихо произнес доктор через некоторое время. — На «Медее», последней из погибших станций, нашли обычную бумажную тетрадь. Один из исследователей, осознав, что электроника умирает первой и что информацию все-таки нужно постараться сохранить, записывал все вручную. Он описывал, как вырвавшиеся из кубов… формы жизни выпивают не только энергию реакторов, но и ту искру, что делает нас живыми. Они не летают на кораблях, они просто… пируют на них, пока те не превращаются в холодные склепы. — Я непроизвольно вздрогнула. В кабине стало как будто еще холоднее. — А самое страшное, что вот то, во что превратился Лиам, вакуум и холод не убивают. Мы не знаем точно, как это происходит, но погибшая «Медея» долго дрейфовала полностью обесточенная и лишенная атмосферы. А когда спасатели запустили реактор, то оказалось, что все существа, пожравшие энергию станции, живы. И начали атаковать.