Книга Пассажирка, страница 90 – Виктория Серебрянская

Я почти не дышала, произнося эти слова. Очень боялась, что в тишине, висящей в катере, мои слова прозвучат как гром среди ясного неба и все их услышат. Но, то ли переоценила свои возможности, то ли остальные слишком были заняты своими тяжкими думами, в нашу сторону не повернулось ни одной головы. Даже когда Дариан чуть развернулся в кресле, чтобы лучше меня видеть, и наградил внимательным, пронзительным взглядом:

— Личное? — эхом отозвался он.

Его голос пронизывала странная, звенящая настороженность. Как будто арлинт кожей чуял, что я сейчас сообщу ему нечто, что в корне изменит всю его жизнь. В глубине его зрачков мерцали янтарные огни приборной панели. А у меня сердце заходилось в груди от тревоги. Как он отреагирует?.. Если бы не эта проклятая вероятность заражения, слова бы ему не сказала!..

Я сглотнула, чувствуя, как во рту пересохло. Мои пальцы, все еще зажатые в его ладони, мелко дрожали.

— Очень… — хрипло выдохнула в ответ. — Давай выйдем…

Едва брякнув это, я осеклась. Ну я и дура. Куда можно выйти, находясь в утробе ремонтного катера? За борт, что ли?..

Дариан растерялся. Мои слова слишком явно захватили его врасплох. Так что отреагировал он ненамного умнее меня:

— А… Кто будет следить за курсом? — осторожно поинтересовался он.

— А в этой жестянке удобства имеются? — почти одновременно с Дарианом громко поинтересовался Келѐн. — Мне нужна уборная.

Я открыла рот и закрыла. Естественно, санузел здесь был. Порой ремонтные операции затягивались на сутки, и команда не могла обойтись без пищи и воды, отправления естественных надобностей. Так что санузел, именуемый в таких местах гальюн, имелся. Должен был располагаться в самом конце катера, рядом со входным шлюзом. Традиционно технические помещения вроде складов инструментов, припасов и скафандров располагались там. Там же хранились запасы пищи и воды. А вот перекусывали, сидя прямо на своем месте.

Ответить Келѐну я не успела, поднялся Корт и хлопнул блогера по плечу:

— Пойдем, сынок, я покажу.

Не только я и Дариан провожали взглядами эту странную парочку. И эта странная бытовая интерлюдия почему-то помогла мне собраться с силами и мыслями. Когда Корт и Келен скрылись в хвостовых помещениях, я повернулась лицом к арлинту и со вздохом призналась:

— Ты прав. А я сморозила глупость. Просто… Мне было бы легче говорить, если бы я была уверена, что нас никто не услышит. Но… Помнишь... наш последний вечер в Академии? — мой шепот был едва слышным, предназначенным только для него. — Перед тем, как все… развалилось?

Дариан замер. Его лицо на миг превратилось в неподвижную маску, и только желвак, заигравший на скуле, выдал его волнение.

— Я помню каждую секунду, Аглая, — произнес он очень тихо, пристально глядя на меня в упор. — Ты думаешь, я забыл?

— Н… не знаю. Я даже головой помотала, подчеркивая свои слова. — Долгое время я заставляла себя ненавидеть тебя. Тебя и твоих родителей. Это было проще всего. Но есть то, что нельзя просто вычеркнуть из памяти или отчетов…

— Погоди, — перебил меня Торн, нахмурившись. — При чем здесь мои родители? Я ведь не успел тогда вас познакомить… — Я смотрела арлинту прямо в глаза. Только потому и смогла уловить момент понимания: — Ты хочешь сказать, что знакома с ними? — прошептал он изменившимся, севшим тоном. — Что отец и мать познакомились с тобой самостоятельно, за моей спиной?..