Книга Эпатажная белошвейка. Береги панталоны, Дракон!, страница 41 – Эмили Гунн

Сперва его вялая тушка передвигалась медленно и лениво, вразвалочку. Видимо, капитан ещё не просек, кто к ним пожаловал. А потом он вдруг… увидел.

И замер.

На лице этого жирного мешка со значками отличия прошмыгнули все стадии принятия паники. От "это что, шутка?!" до "я умру в тюрьме без ужина".

Мясистые губы затряслись. Глаза округлились.

Капиташа даже пиджак свой дёрнул, пытаясь натянуть его так, чтобы пуговицы не орали о переедании.

— Господин Инквизитор! — выдохнул он с тем перекошенным лицом, когда человек одновременно и улыбается, и писается от страха. — О, какая честь, какое... неожиданное посещение! Позвольте... мы тут не знали, что…

Инквизитор шагнул ближе.

— Ещё одно движение, — ровным тоном предупредил он капитана, — и вы лично будете объясняться перед Верховным Кругом.

Игнатрион не кричал. Он говорил спокойно. Но тишина, оставляемая за его словами, становилась такой плотной, что могла рассечь кому-то бровь.

Полицгангстеры разжали пальцы.

Трусливо отступили от меня, одергивая свои клешни так, будто я вдруг покрылась шипами.

Один еще и руки себе за спину завел, показывая, что не тронет.

Второй отошел подальше и отвёл глаза.

А капитан и вовсе размяк, как масло, при встрече с раскалённым железом.

Я же посмотрела на инквизитора, всё ещё не веря, что эта защита — для меня.

Что гроза, застигшая нас в коридоре, вдруг встала между мной и бессовестным унижением.

Игнатрион, словно прочитав по моим глазам сомнения, чинно подошёл и чуть склонил голову:

— Прости, что задержался. Пойдём? — спросил он у меня, предлагая руку. — Иначе тебе, Марго, грозит быть свидетельницей испепеления этих «пиявок», напитавшихся полномочиями.

— Ох, какое дичайшее недоразумение! — вернулся к капитану дар речи. — Мы же и представления-то не имели, что принимаем у себя вашу… знакомую! То есть лерда не соизволила представиться, как ваша…

— Прекратить! — рык Черного дракона прокатился по помещению, звякнув словно щелчок кандалов.

Капитан захлопнулся.

Игнатрион подошёл еще ближе.

В его взгляде был только лед, будто он смотрел не на человека, а на заплесневелую шкуру.

— Вы только что велели швырнуть даму в темницу, капитан. Не предъявляя никаких обвинений. Действительно надеетесь, что есть способ растолковать мне, по какой причине?

— Я… я… мы же не знали, что она... то есть... — капитан проглатывал слова, давясь ими и поперхиваясь. — Она не сообщила о том, что находится под вашим покровительством.

— А с каких это пор для того, чтобы обращаться с женщиной в соответствии с приличиями, требуется знать о ее покровителях?! — навис инквизитор над капитаном, как тень от виселицы.

Я стояла чуть в стороне.

И у меня всё внутри дрожало.

Да нет, не от страха уже!

А от незнакомого впечатления, которое на меня произвело происходящее.

Я же даже не знала, что так можно — когда человек просто говорит тебе своими действиями: "Ты не одна".

И весь мир, который скалился на тебя, внезапно пятится назад. Еще и пришибленно скулить начинает.

Капитан пытался как-то вывернуться. Суетился. Кланялся. Старался перевоплотиться в преданного пса.

— Я... я, конечно, я беру всю ответственность, — залепетал он. — Мы компенсируем! Я сейчас же попрошу принести... что-то... эээ... воды?

Дракон медленно выпрямился. Пугающе холодно улыбнулся.