Книга Эпатажная белошвейка. Береги панталоны, Дракон!, страница 45 – Эмили Гунн

— Я вышиваю их, добавляя лепестки лаванды. Розмарин нынче не по сезону, — парировала я.

Он рассмеялся. Раскатисто, с хриплыми нотками и глубокой, особой мелодичностью, что проникала эхом под кожу.

— Что ж, в таком случае я не буду лезть туда, куда меня не просят, — неожиданно легко согласился Черный дракон. — Но если снова кто-то посмеет коснуться твоей свободы без видимых причин — я хочу услышать об этом первым. Договорились?

— Нет, — невозмутимо ответила я, наблюдая, как вытягивается породистое лицо лерда-дракона.

И пошла дальше.

Но почти дотянувшись до волшебного шнурочка колокольчика, отпирающего дверь в ателье, бросила через плечо:

— Однако у тебя всё еще остается шанс меня уговорить! — загадочно подмигнула я Черному Игнатриону.

И, встав вполоборота, шевельнула кончиками пальцев ему на прощанье.

Глаза дракона многообещающе сверкнули серебром.

— Тогда не прощаюсь, — улыбнулся он краешком губ.

Глава 21

Я вошла в своё ателье, как побитый шмель. Бочком, с обрывающимся шуршанием юбок и с миной «не трогайте, я уже тронута жизнью».

За мной все ещё плелся запах полицейского участка, официальных бумаг, перекипевшего чая и… Инквизитора.

Дракона, который умудрялся пахнуть мускусным ароматом терпко-сладких масел одновременно со стойким амбре кодекса чести и заточенных клинков.

Мшастик понял с порога, что вечер не его.

Он понюхал воздух вокруг моей головы, обозленно фыркнул: «Чернохвостый Инквизавр» и понуро поплелся в корзину с лишними кусками парчи.

Даже не пискнул.

И ни одного «А ты хоть ела?!».

Ни единого «А где тебя носило, пока я искал ленту цвета полночного мха с отблеском разочарования?!».

Настоящий друг!

Всё-таки у нас с моим фамильяром полного взаимопонимание!

Правда уже через секунду Жуфле выставил за край корзины свой любопытный нос и глазки, окатившие меня осуждением.

Не представляю, как, однако Мшастик Жуфле после недолгих наблюдений за мной всегда умел вызнать, что у меня происходило за день.

Наверное, чуял всё это своими фамильярскими примочками.

Но я на его окрысившийся вид ответила: «Всё завтра».

Причем таким непреклонным тоном, будто это не перенос сроков обсуждения, а приговор.

Мшастик кивнул головной частью мочалочного тела и на этот раз надолго скрылся в чехле от шляпной формы. Уверена, понесся перемывать мои недобропорядочные косточки с просвещенной в вопросе Солошлей.

Хорошо, что эти двое не видели, какой беспредел с раздеванием я устроила в спальне. Я с таким рвением сдергивала с себя одежду в ту ночь, что новобрачные бы обзавидовались!

А всё потому, что попросту боялась заснуть, не успев нырнуть в ванну.

Что, к счастью, мне удалось сделать. И, смыв с себя вонь пережитой встряски, я наконец рухнула в постель.

— Заснешь, не утруждая себя такими роскошествами, как ночной крем, вечерняя молитва и благодарность Вселенной за ночь, проведенную под собственной крышей? — всё же не сдержался Мшастик и пустился в порицания вместо пожеланий спокойного сна.

Ага, всё-таки как-то телепатически прочел, где я была и во что вляпалась!

— Спасибо, конечно, — бесстыдно зевнула я, разинув рот, — но давай-ка отпразднуем моё возвращение из-под ареста без фанфар.

С тем и провалилась в дрему.

* * *

А утром, видимо, в качестве справедливого наказания за богохульную неблагодарность, на меня навалилась хандра.