Книга Эпатажная белошвейка. Береги панталоны, Дракон!, страница 69 – Эмили Гунн

Последний пункт добил меня окончательно.

А все надежды, повязанные на Игнатрионе, рухнули в темную яму, вырытую его оскорбительным ко мне отношением.

Однако Шляпка, ничего не подозревающая о моем состоянии, прижала поля к лицу. И прощебетала, краснея:

— Ах, как это волнительно, щекотливо и... и… и как непристойно одновременно! — не понимая, как близко подобралась к реальному положению дел, поделилась она ощущениями.

— И это называется "ухаживание"? — психанула я, сминая письмо. — Скорее, перед нами каталог бредовых ревнивых фантазий!

После чего я схватила перо и, едва сдерживая злодейский смех, принялась писать ответ.

Не письмо, а фейерверк возмущений и язвительных комментариев.

О том, что в моём ателье будут обслуживаться все, включая орков в дырявых штанах.

О том, что раздеваться я буду, где и когда сочту нужным — хоть на балу у самого императора!

И, главное, что я никакая не дама Инквизитора. Что бы это, Рогатый побери, не означало!

— И пока он не удосужился встать на одно колено и предложить кольцо, — заглядывая мне через плечо, предложила Солошля приписку, — пусть уберёт свои драконьи уставы обратно в пещеру!

Но Мшастик не мог допустить такого постскриптума. И не дожидаясь моего мнения по поводу, запечатал письмо магией.

Послание закрылось с хлопком.

А моё сердце с глухим стуком о ребра. Там отныне было пусто и горько.

Однако внешне я хранила стойкость.

— Ну что, господа фамильяры, мы ему ещё покажем, кто в ателье хозяйка! — подбодрила я больше саму себя, чем друзей.

Мшастик подбоченился.

— Вот это я понимаю — война уставов! — изрек он с восторгом.

Солошля же уныло вздохнула:

— Ах, любовь... такая суровая, такая безжалостная временами... Но…

— Молчи уже! — прикрикнул на нее Мшастик.

Я отвернулась к окну. Потому что признаваться самой себе, что мне будет не хватать Игнатриона, я посчитала моветоном.

Пришлось надолго замолчать, ощущая, как холодок между мной и Игнатрионом превращается в цельную ледяную пропасть.

* * *

Прошли дни.

Я, безусловно, понимала, что Жоржетта придумает пакость, но не подозревала, что она подключит тяжёлую артиллерию.

Последняя была представлена всей швейной братией. Поскольку Жоржетта со своими подхалимками основательно поработали над крамолой обо мне.

«Сшили дело» лучше продажных полицмейстеров!

И теперь каждая вторая портниха косилась на меня так, как будто я в свободное время феечкам души поштучно перепродаю! А каждая третья при встрече делала вид, что просто не узнаёт меня.

Были и те, которые с радостью хранили бы нейтралитет. А, возможно, и симпатизировали мне тайком.

Однако своя шкура каждому дороже. И, переживая исключительно за свою репутацию, даже они выбрали Жоржетту. Как минимум, напоказ.

Ведь«А вдруг люди перестанут шить у нас, если узнают, что мы белошвейку Марго поддерживаем?»

И стихшие было слухи вспыхнули с новой силой.

— Почему они опять принялись топить нас этой клеветой?! — возмущалась Солошля.

— Во всем виноват инквизитор, — упрямо вздыхал Мшастик.

— Жуфле! Как бы я ни была зла на Игнатриона, но знаю точно, он не стал бы участвовать в абсурдной травле на меня, — осадила я фамильяра.

— Да не клевещу я на твоего чешуйчатозадого красавца! — вспыхнул Мшастик. — Это мой логический вывод. Вот послушайте, — уселся он на плечо манекена и принялся рассуждать: