Книга Мылодрама, или Феникс, восставший из пены, страница 2 – Елена Амеличева

Он вошел так, словно не переступал порог собственного дома, а захватывал вражескую крепость: широкий шаг, гордая осанка, плечи, способные заслонить весь свет от камина.

Длинный плащ, отороченный черным соболем, развевался за ним, как крылья. Под плащом виднелся бирюзовый камзол, расшитый серебряными нитями и подчеркивающий огненную медь его волос и золотистый отсвет в глазах. Эти глаза… они и сейчас, спустя семь лет, могли обжечь.

Магические искорки — и где он их только нахватал, хороводом кружились вокруг дракона — как совсем недавно, уверена, вокруг него увивались девицы какого-нибудь злачного заведения. И он ни одну не оставил без внимания — это тоже неизменно. Наверняка ведь явился домой прямиком из «Птичек на ветке» — той самой таверны, где только что прокутил половину нашего годового дохода, просадив его в карты и потратив остатки на улыбки продажных красоток.

— Маттэя, — он произнес мое имя так, будто делал одолжение, что вообще помнит его.

Словно вынул из кармана забытую монету и удивился, что она еще там.

Взгляд скользнул по столу — по сияющему серебру, по хрусталю, по тщательно подобранным напиткам. Брови резко поднялись, потом сдвинулись на переносице.

Он забыл.

Поняла это нутром, ощутив, как под ребрами застывает оскоролок льда, мешающий дышать. Знакомый горький ком подступил к горлу, но я проглотила его вместе с гордостью и улыбнулась:

— Добро пожаловать домой, мой дракон.

Лоренц поспешил подхватить плащ, небрежно сброшенный моим супругом, и Джардар, пользуясь моментом, нервно провел рукой по волосам, как всегда, падающим ему на лицо с вызывающей небрежностью.

— Вечно вы, женщины, цепляетесь за даты, будто это что-то значит! — рявкнул он, хотя я еще ничего не сказала об этом.

— Но это же не просто дата, — прошептала, чувствуя, как в груди застывает лед. — Сегодня десять лет со дня нашей свадьбы.

— Десять лет моей ошибки. Нечего праздновать.

Он произнес это вслух. Даже не глядя на меня, любуясь своим отражением в зеркале. Будто выдохнул эти слова прямиком мне в душу.

— Что? — голос дрогнул, но я не дала ему сломаться.

— Что слышала, — равнодушно бросил дракон и наконец повернулся ко мне.

В его глазах горело пламя — но не то, прежнее, пьянящее, от которого когда-то таяли все мои запреты. Это был холодный огонь. Это была злость. Глубокая, старая, прогорклая.

— Десять лет, а ты так и не подарила мне наследника, — прошипел он — будто хлестнув по лицу.

— Я здорова — все лекари подтвердили. Тебе это прекрасно известно.

— Ты поставила мой род на грань вымирания! — голос прогремел, как удар грома. — Кем меня запомнят? Графом, который не смог родить сына⁈

Я сжала кулаки, чтобы утихомирить боль.

— У тебя, наверное, целый выводок бастардов по всему графству, — бросила в ответ. — Разве это не наследники?

Огненные глаза вспыхнули еще ярче.

— Но их нельзя назвать официальными! — рыкнул, и в голосе впервые прозвучало что-то, кроме ярости. Отчаяние? Боль?

Ах вот оно что. Это не просто гнев. Это страх. Страх стать последним в роду, виновником того, что кровь де Рагдаров исчезнет.

Но прежде, чем я успела обдумать это, он ударил снова, и теперь его слова резали, как раскаленный кинжал:

— И мало того, что не родила сына или хотя бы дочь, бесполезная женщина, ты еще и притащила в мой дом своего брата! Словно в издевку от твоего батюшки, который на дух меня не выносил!