Книга Мылодрама, или Феникс, восставший из пены, страница 9 – Елена Амеличева

Скрип. Тепло тела. Запах дыма и дорогих мужских духов — с примесью тошнотворно сладких женских.

— Маттэя.

Его голос обжег спину, как языки пламени. Обернулась — и замерла. Боги, как же это несправедливо! Даже сейчас, в предрассветных сумерках, полуголый и небритый, он выглядел как грех в материальном воплощении. Рыжие локоны спадали на загорелые плечи, шаровары низко сидели на бедрах, обнажая ту самую линию, что убегала за резинку спальных штанов, дразня воображение.

— Прощаешься с домом? А как же хозяин? — губы Джардара искривились в знакомой ухмылке. — С ним не желаешь обняться напоследок?

Две шага — и его пальцы уже обвили мою талию. Пальцы, которые вчера обнимали другую. Пахнуло жасмином и предательством.

— Предлагаю прощальный подарок, — горячее дыхание обожгло шею, — один последний раз. Если все же залетишь — возьму любовницей. Полное содержание. Драгоценности. Отдельные покои.

Его ладонь скользнула вниз. И о боги, как же тело предательски откликалось, помня каждую ласку!

А потом стало так противно! Каждое слово, бьющее наотмашь, вспыло в памяти. Предательство, обман, низость. Золотой тубус, что он кинул мне в руки и издевательски прокомментировал, явно наслаждаясь ситуацией: «Это тебе подарок на годовщину, дорогая!» То, что не постеснялся привести в дом новую жену, когда я еще не уехала — верх наглости. И многое, многое другое.

Хотеть такого мужчину — себя не уважать!

— Сам проснулся, а совесть разбудить забыл, — вырвалось у меня сквозь стиснутые зубы. — Постыдился бы. В соседней комнате спит твоя законная беременная жена. Ты превзошел сам себя, мерзавец.

В доказательство моих слов послышались шлепающие шаги. А следом разъяренный шепот:

— Джарди! Что ты… — В коридоре замерла сонная фурия в кружевном пеньюаре.

Лохматая, с опухшими от сна глазами и следами подушки на щеке. Совсем не похожая на вчерашнюю павлиниху.

— Он проверяет, не украла ли я фамильное серебро, — бросила через плечо, выбираясь из объятий обнаглевшего дракона. — Обыскивает бывшую жену, шарит по всем уголкам.

Графиня зевнула, по-кошачьи выгибая спину, и подошла к нам:

— А, ну да… Это правильно. Идем, — капризно потянула мужа за руку, — мне одной холодно в постели. Ты же не хочешь, чтомы с твоим наследником мерзли, любимый?

Он нехотя зашагал с ней к двери. На пороге обернулся — огненный взгляд полыхнул в полумраке.

Легко было понять, о чем он думает, чего жаждет. Теперь, когда я не принадлежала более ему, дракон снова увидел во мне желанную добычу, запретный лакомый кусочек. В этом он весь. Всегда хотел то, что нельзя. Не знал меры. Презирал нормы приличия. Плевал на условности и запреты.

В юности меня это завораживало. Я восхищалась его хулиганским умением прожигать жизнь, пока не поняла, что это просто эгоизм, позерство и поверхностность, вкупе с бесконечной гонкой за удовольствиями.

— Прощай, Джардар, — прошептала так тихо, что сама едва расслышала.

Глаза защипало. Внутри разлилась жгучая боль. Но радовать его слезами не стала. Резко отвернулась и спустилась в холл, где уже стояли наши с Киром чемоданы. Только теперь заметила — на барельефе над камином дракон лишился глаз и клинка, что сжимал в когтях. Кир, малыш, ты и правда начал войну за меня…

В дверях встретилась взглядом с Бестией. Кошка высокомерно обошла мои саквояжи, прыгнула в карету и уселась на сиденье, демонстративно вылизывая лапу.