Книга Хана, вызывайте некроманта, страница 80 – Виктория Рогозина

Его взгляд был холодным, но внутри шла жестокая борьба. Все его стремления, вся жизнь, полная жертв и отказа от человеческого, привели его сюда. Абсолютная сила, абсолютный контроль — вот чего он всегда хотел. Мир, выстроенный по его воле, порядок, установленный его рукой. Он никогда не сомневался, что ради такой цели можно пожертвовать всем. И всё же...

Чёрные глаза Теодора скользнули по фигурам, стоявшим за его спиной. Кай, держа в руках светящееся заклинание, напряжённый, как натянутая тетива лука. Он был готов броситься в бой, защищать друзей, как бы это ни было безрассудно. В его лице было столько живости, энергии, столько упорного света, который Теодор всегда считал глупым, но теперь... этот свет заставлял его задуматься.

Амрэй, стоящий рядом с Окси, слегка склонился к девушке, словно незримой защитной стеной окружая её. Его взгляд был тяжёлым, полным боли и сожаления, но также непоколебимой решимости. Он был готов защищать эту девушку и свои принципы до последнего вздоха.

А Окси... Девушка, едва пережившая тьму. Её глаза, отражающие страх, были полны внутренней силы, которую Теодор не мог объяснить. Она стояла молча, не дрогнув, несмотря на то, что магия в комнате была настолько сильной, что, казалось, сама ткань реальности вот-вот разорвётся.

И тогда он понял, что они видели жизнь иначе. Для них она была не инструментом, а целью, смыслом. Эти трое готовы были бороться за неё, даже если шансы были ничтожны.

Облако заклинания рычало, жадно сжималось в плотный шар, словно желая разорвать всё вокруг. Оно требовало жертвы. Оно требовало окончания.

Теодор медленно сделал шаг вперёд, его пальцы дрогнули, словно от мороза, когда он протянул руку к магии. Он чувствовал её силу, её зов, её обещание чего-то большего. Она манила, искушала, шептала, что он может стать тем, кем всегда хотел быть.

И всё же в этом зале он вдруг осознал: что значит стать Абсолютом, если за этой силой не будет ни души, ни цели?

Дым обвился вокруг его рук, обжёг кожу холодным огнём. Он не отступил, не дрогнул. Где-то в его груди шевельнулась давняя, почти забытая искра — не сожаление, но смутное осознание того, что он больше, чем просто инструмент разрушения.

Облако завыло, требуя завершения, и Теодор поднял голову. Его лицо стало ледяным, как застывший водопад, но в глазах блеснула странная решимость. Он принял своё решение.

Шагнув к центру комнаты, он отдался магии, позволив ей обвить себя, пропитать свою суть. И в этот момент он осознал, что не просто станет жертвой — он возьмёт контроль.

Кай и Амрэй стояли неподвижно, словно их приковала к месту невидимая сила. Они не могли отвести глаз от Теодора, который медленно погружался в бушующее облако магии. Оно извивалось вокруг него, как змея, клубилось, обвивало его фигуру плотным коконом, искря яркими янтарными молниями. Магия пела — нечто среднее между криком и торжественной песней. Это было зрелище, от которого одновременно хотелось отступить и остаться, заворожённо наблюдая до самого конца.

Окси стояла за спиной Амрэя, её сердце билось в удушающем ритме. Она ощущала, как темнота в воздухе, насыщенная древней магией, давила на грудь. Внезапно её левая рука обожгла жаром. Она ахнула, невольно отступая на шаг. Глядя вниз, Окси увидела, как на её коже, будто выжженный раскалённым железом, проступил светящийся узор. Белая татуировка, излучающая мягкий, но яркий свет, появилась у неё на предплечье.