Книга 33 несчастья для попаданки, страница 70 – Виктория Рогозина

— Зеро, — начала я, поймав его взгляд, когда он присел на диван. Он выглядел расслабленным, но в его глазах всё ещё пряталась тень чего-то недосказанного. — Мне интересно, каково это — быть охотником на ведьм? Почему вообще на ведьм охотятся, и как ты ещё оказался экзорцистом?

Он посмотрел на меня некоторое время, словно взвешивая, стоит ли рассказывать свою историю. Я видела, как он собирается с мыслями, и не торопила его. Наконец, Зеро вздохнул и начал говорить.

— Ты, наверное, думаешь, что охотники на ведьм — это жестокие и бесчувственные убийцы, — начал он, его голос был тихим и глубоким. — В каком-то смысле это правда. Нас обучают с самого детства, чтобы мы видели в ведьмах врагов. Нам говорят, что ведьмы угрожают равновесию мира, что их магия разрушает порядок, что они истинное зло. Мы должны остановить их любой ценой, не испытывая жалости.

Я слушала его, не перебивая, пытаясь понять, что же кроется за этими словами. В них звучала не только суровая реальность, но и глубокая внутренняя боль.

— Когда я был ребёнком, — продолжил он, чуть напрягаясь при воспоминаниях, — Нас всех обучали одинаково. Мы жили в общине, изолированной от остального мира. Старейшины обучали нас тому, как распознавать магию, как бороться с ведьмами, как использовать свои силы, чтобы защитить мир от их влияния. Нас учили, что ведьмы — это зло, которое нужно уничтожать. И мы не могли сомневаться в этом, потому что сомнения могли стоить нам жизни.

Он замолчал на мгновение, взгляд его стал отстранённым, будто он снова переживал те моменты.

— Но я начал сомневаться, — продолжил он, возвращая взгляд к моим глазам. — Когда ты растёшь в окружении такой жестокости, иногда начинаешь видеть вещи по-другому. Я видел, как мои товарищи, те, кого я считал друзьями, без раздумий убивали тех, кто, возможно, просто хотел жить своей жизнью. И тогда я понял, что не всё так однозначно.

Моё сердце дрогнуло. Я могла только представить, как трудно было ему в то время. Быть частью системы, которая требует от тебя жестокости, и одновременно осознавать, что то, чему тебя учили, может быть неправдой.

— А экзорцистом как ты стал? — спросила я, чувствуя, что эта часть его истории особенно важна.

Зеро отвёл взгляд, снова погружаясь в воспоминания.

— Это отдельная история. Когда мне было десять, старейшина заметил, что я боюсь призраков. Это было непростительно. В нашем клане считалось, что страх делает нас слабыми. Старейшина решил, что лучший способ избавиться от моего страха — это заставить меня стать экзорцистом. Он бросил меня в самую гущу призраков, надеясь, что я либо преодолею свой страх, либо погибну.

Я почувствовала, как внутри меня закипает гнев. Насколько жестокой могла быть эта община, чтобы так поступать с детьми?

— Это было… невыносимо, — продолжал Зеро, его голос стал более тихим. — Каждую ночь я сражался с призраками, пытаясь сохранить свою душу. Но этот страх никогда не ушёл. Я научился скрывать его, научился сдерживать, но он всегда был со мной, и до сих пор остаётся.

Его признание затронуло меня до глубины души. Я поняла, что он прожил через многое, что его жизнь была наполнена страданиями и внутренними конфликтами. Несмотря на всё, он остался сильным, но я также видела, что этот путь оставил глубокие раны в его душе.