Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 104 – Екатерина Розова

— Успел, только она уже холодная! — солгал Раэ, — Я тебе разогревал воду раза три! Может, в следующий раз скажешь, когда вернешься из города? Я же зря дрова перевожу!

— Чтобы ты бездельничал? Или пытался сбежать?

Так просто ляпнула или это уже был намек? Догадалась или просто шпильку вставила?

— Ты же отлично знаешь, что я никуда не сбегу.

— Я-то про тебя это знаю, а ты про себя этого еще не хочешь знать, — усмехнулась Мурчин. Та-ак… может, и догадывается…

— Ну, признавайся, вокруг дома шатался? Нет? Странно! Боишься снова на мертвецов напороться?

— Никак не могу признаться самому себе, что ты мне так мила, аж не могу тебя покинуть, — съязвил Раэ и насмешил ведьму. Она после смешка испытующе глянула ему в глаза, Раэ обругал себя за двусмысленность шутки. Вот ляпнул! Иногда с ней тянуло дурачиться как с девчонкой, и она тоже забывалась. Что ж, Раэ не раз слышал, что вековые ведьмы могут впадать в детство, особенно молодящиеся.

— Я серьезно — зачем делать тайну из того, когда ты вернешься? — поспешил спросить Раэ.

— Что, считаешь себя хитрее меня? Нет уж, будь любезен держать для меня купальню всегда готовой. Это несложно, просто перестань себя мучить и шататься по границе. Ну не для тебя тот мир, который за ее пределами...

Догадывается… догадывается и поддразнивает… или же... там, за пределами Кнеи что-то нехорошее? Нарочно недоговаривает.

— Из-за тебя мы переводим дрова — летом, — заметил Раэ.

— Еще куплю, — отмахнулась Мурчин.

Раэ хотел было ляпнуть, что это была бы нелепая и расточительная покупка и прикусил язык. Он припомнил байки Тево-ведьмобойцы, как часто его друзья ловили ведьм не на колдовстве, а на необычном поведении. Частенько их внимание привлекала молодая красивая женщина, совершающая причудливые траты. Даже самые осторожные ведьмы со временем утрачивали бдительность. Что ж, покупай, покупай, Мурчин. Отчего бы не перевести все дрова?

— Что сказать хотел? Договаривай!

— Я должен ночами не спать из-за твоей купальни. Ты меня и так загрузила другой работой! — нашел что предъявить Раэ. Он вспомнил, что для Мурчин работа по дому была тем коньком, который заставлял ее отвлекаться от других разговоров и произносить долгие поучительные проповеди о мужской лености в деле ведения хозяйства. Мурчин, подобно многим ведьмам, не хотела смиряться с тем, что родилась женщиной и время от времени покусывала Раэ за то, что он позволил себе нахальство родиться мужчиной. Особенно она радовалась, когда Раэ уставал от работы по дому..

— Так тебе и надо! — возликовала ведьма, — думал, готовка да стирка — ягодки? Вот она, женская работа! Легкая, думал?

— Да никогда я не думал, что готовить и стирать ягодки. Если ты не заметила, мне и раньше приходилось этим заниматься. Прачечные дни в Цитадели самые тяжелые, нас оправляли на стирку для всего крыла. А в походе на север мне приходилось кашеварить на весь отряд.

— Очень познавательно. Только все равно тебя этому никто толком не учил. Ты со всем справляешься весьма топорно. До сносной кухарки тебе еще далековато.

— А ты за двести лет толком не научилась яичницу готовить.

— Мне и не надобна столь низменная наука, — усмехнулась ведьма. Раэ про себя отметил, что она очень спокойно отнеслась к тому, что он ей накинул второю сотню лет.