Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 162 – Екатерина Розова

Впрочем, зараза, угадала, чем его подкупить: откуда-то из недр своих покоев достала и преподнесла ему отличный составной лук, новый. И две отличные тяжелые стрелы к нему. Раэ не устоял.

Нет, он не надеялся на то, что еще раз с помощью оленя попробует пробраться в пространственный карман. На это он пока что не рассчитывал. Ну... почти. Нет-нет, куда ему сейчас. Стоило ему только коснуться этой темы в мыслях, как он тотчас ее отбрасывал — пока что не до этого. Он должен бы собраться с духом. Дождаться, когда ведьма отбудет на долгий срок в город. И уж конечно даст ему волю охотиться одному...

Но он не выдержал, измотанный размышлениями о филактерии, своих похоронах прежде смерти и непониманием, как дальше быть. Он жаждал попасть в лес, даже если рядом крутилась ведьма. Ну пусть хотя бы на охоту рядом с этим пространственным карманом... да пусть и в самом деле только для того, чтобы подстрелить оленя...

На эту охоту Раэ пошел с каким-то отчаянным азартом и желанием отвести душу. Нет, эта мымра-таки увязалась за ним и в лес! Что ей дома не сиделось со своей зеленой жабой! Устроилась на помосте по соседству, сволочь, и мешала засаде! Да-да, наверное это она, шелохнувшись невовремя, вспугивала оленей!

— Сложно с тобой, — сказала Мурчин после того, как очередная лань сбежала от выстрела, — зато нескучно. Подумать только — сейчас ты одна сплошная беспомощность. Через каких-то пять часов ты устанешь и захочешь спать. Через пару часов ты захочешь есть. Ты уже сейчас утомлен. Но все равно собираешься добыть оленя. И ведь добудешь же!

— Вот только если ты болтать не будешь, — прошептал Раэ не поворачивая головы, — такая могущественная ведьма, а язык за зубами держать не можешь.

Все эти дни слова «могущественная» и «верховная» он не мог говорить без поддевки. А Мурчин только посмеивалась и добавляла:

— Да, верховная! Да в девятнадцать. Так-то вот. Из молодых да ранние мы.

Вот и сейчас ведьма беззаботно рассмеялась:

— Пока что оленей поблизости нет. Ты этого не знаешь, и все равно будешь стоять настороже. Сколько усилий зря!

И хотя ведьма была на соседнем дереве, Раэ почувствовал, как какая-то невидимая, как бы солнечная рука, забирается ему под капюшон и ворошит волосы. В другое время он бы испытал запретную негу и, возможно, поддался бы ей, но сейчас, взопревший, покусанный мелкой мерзкой мошкой, обозленный неудачей, он испытал лишь раздражение. Тряхнул головой, стараясь отогнать наваждение. Ведьма хихикнула.

— И все же мне нравится твое упрямство, — сказала Мурчин, — даже при такой немощи оно делает тебя сильным. Будь ты магом, весь мир был бы у твоих ног.

«Ага, как у твоего лича», — подумал Раэ про себя, а вслух сказал:

— Если ты будешь болтать, поблизости не будет ни одной козы. Ты же сама хотела, чтобы мы пошли на охоту. Зачем ты мешаешь? Хочешь быть единственной козой в округе?

— Оленей пока нет, кроме разве что... — отмахнулась Мурчин, — ну, я скажу тебе, когда ждать.

И ведьма так махнула челноком, что он золотым лучом сверкнул на солнце. Ага, подойдут сюда звери, как же. Блестишь на всю округу. Все, конец охоте? У хозяйки иное настроение?

— Твое упрямство должно быть направлено на то, что действительно важно, — продолжала Мурчин, — тебе в Цитадели основательно заморочили голову. Воспитали тебя так, чтобы ты мог помереть на войне с колоссами. Все это только ради удобств верхушки, которая не желает передавать власть нам, колдунам.