Книга Агентство Купидон. Чудо в подарок, страница 39 – Екатерина Мордвинцева

чистота фона максимальна. Если его природа действительно отзывчива на

древние силы, там отклик будет сильнее всего.

Лира сомневалась. Это был риск. Но глаза Арвена светились не азартом

экспериментатора, а твердой, выстраданной решимостью. Он больше не видел в

котенке только угрозу или переменную. Он видел загадку, которую нужно было

разгадать, чтобы защитить. И, возможно, нечто большее.

Сердце башни оказалось не комнатой, а местом. Небольшой, круглый грот глубоко в

основании скалы, куда вела узкая, спиральная лестница, вырезанная в камне.

Здесь не было ни мебели, ни светильников. Свет исходил от самого пола, от

сложнейшей мозаики из вкрапленных в камень самоцветов и драгоценных

металлов, которые образовывали огромную, мерцающую руну. Воздух вибрировал

от сконцентрированной силы. Он был густым, как мед, и звенел в ушах

неслышной высокой нотой. Здесь Арвен не просто жил — здесь он был связан с

тем, что охранял.

Лира, войдя, почувствовала, как ее собственный скромный дар встрепенулся и

притих, подавленный величием места. Она прижала к груди корзинку с

Пепельком, словно ища защиты.

Арвен стоял в центре руны, его силуэт казался больше, значительнее. Он кивнул,

приглашая ее подойти.

— Положи его здесь, — указал он на небольшое углубление в самом центре мозаики,

где свет был особенно ярок.

Сердце Лиры бешено колотилось. Но она доверяла ему. Не только его силе, но и

его намерениям. Она бережно вынула завернутого в одеяльце котенка и уложила

в указанное место. Пепелек, казалось, даже во сне вздохнул глубже.

— Отойди, — тихо сказал Арвен. — И не вмешивайся, что бы ни произошло.

Лира отступила к краю грота, чувствуя, как камень под ногами излучает едва

уловимое тепло.

Арвен закрыл глаза. Он не произносил заклинаний, не делал жестов. Он просто

настроился. Воздух вокруг него заколебался. Мерцание руны под ногами

усилилось, световые волны пошли от краев к центру, к фигурке котенка. Тихий

гул, исходивший от камня, нарастал, превращаясь в низкочастотное,

всепроникающее гудение, которое вибрировало в костях, в зубах, в самой душе.

И тогда загорелся Пепелек.

Не его внутренний свет. Загорелся он сам.

Сначала это было просто ослепительное сияние, вырвавшееся из его груди, такое

яркое, что Лира зажмурилась, заслоняясь рукой. Потом свет стал обретать

форму. Маленькое, беспомощное тельце котенка стало расплываться, терять

очертания. Его пепельная шерстка будто испарилась, растворившись в сиянии.

И на ее месте, в самом эпицентре света и гула магического сердца башни,

появилось другое существо.

Оно было крошечным, размером не больше ладони. У него было тельце, покрытое не

перьями в привычном смысле, а скорее сгустками живого, мерцающего пламени,

которое переливалось всеми оттенками золота, алого и ослепительно-белого.

Два маленьких, не до конца сформированных крыла, больше похожих на языки

огня, трепетали по бокам. И голова — с большими, темными, как угольки,

глазами, которые смотрели вокруг с немым, слепым удивлением. Из спинки

выходил короткий хвостик, похожий на пучок искр.

Это был птенец. Огненный птенец.

Детеныш феникса.

Звук, который он издал, был не писком и не чириканьем. Это был тихий, чистый

звон, как удар крошечного хрустального колокольчика, от которого по воздуху