Книга Агентство Купидон. Чудо в подарок, страница 43 – Екатерина Мордвинцева

случайность. Нас свела сама необходимость. И если мы не сможем… если я не

смогу защитить его, помочь ему возродиться в полную силу, то баланс рухнет.

И то, что я охраняю, вырвется на свободу.

Лира медленно поднялась. Она подошла к нему, ее шаги были тихими, но

уверенными. Она остановилась в двух шагах, глядя ему прямо в глаза — теперь

снова просто золотисто-янтарные, человеческие, но в них стояла такая бездна

боли и одиночества, что у нее снова сжалось сердце.

— Ты не один, — сказала она просто, четко, вкладывая в эти слова всю свою

теплую, непоколебимую твердость. — Больше не один. Ты сказал — «наша общая

ответственность». Значит, и твое бремя, и его судьба — теперь и моя тоже.

Она осторожно, давая ему время отпрянуть, протянула руку и коснулась его руки —

там, где минуту назад была чешуя. Его кожа была холодной.

— Ты показал мне себя. Спасибо за доверие. И знай… твоя истинная форма… она не

пугает меня. Она заставляет скорбеть. За того, кто так долго был вынужден

нести все это в одиночку.

Арвен вздрогнул от ее прикосновения, но не отдернул руку. Он смотрел на нее, и

в его глазах, таких древних и уставших, появилось что-то новое — крошечная,

дрожащая надежда. Как первый луч солнца, пробивающийся сквозь толщу вечных

льдов.

Он не сказал ничего. Он просто накрыл ее руку своей, осторожно, почти несмело.

Его пальцы были большими и сильными, но в этом жесте не было ни угрозы, ни

силы. Была благодарность. Признание.

В этот миг, в холодном каменном зале, где столетиями царило лишь одиночество,

что-то окончательно сдвинулось. Разрушилась последняя стена между ними. Не

та, что скрывала его облик, а та, что защищала его сердце. Лира увидела

дракона, и не отвернулась. Арвен открыл свою сущность, и был принят.

И где-то рядом, в своей корзинке, Искорка, детеныш феникса, символ света и

обновления, спал крепким сном. Его слабое пламя, теперь уже не скрытое,

пульсировало в такт двум сердцам, что наконец-то начали биться в унисон

перед лицом общей, великой судьбы.

Слова Арвена повисли в воздухе, тяжелые и неумолимые, как надгробные плиты.

«Древний хаотичный бог забвения». «Печать». «Укрепить союзом». Лира слушала,

и мир вокруг нее, уже ставший таким странно-привычным — каменные стены,

тихий гул магии, тепло очага — начал менять очертания, обретая эпический,

пугающий масштаб.

Она сидела на шкуре у огня, а Арвен стоял перед ней, теперь уже полностью

вернувший свой человеческий облик, но казавшийся от этого еще более...

огромным в смысле ответственности, что он нес. В руках он держал не книгу, а

тонкую пластину из темного, почти черного металла, покрытую выгравированными

знаками, которые светились тусклым серебром.

— Это не пророчество в привычном смысле, — его голос был низким, лишенным

эмоций, будто он зачитывал сухой отчет. — Это скорее... предостережение.

Запись о балансе. Оно существует в нескольких источниках, наиболее полный —

в «Анналах Теневых Стражей». Вот здесь.

Он протянул ей пластину. Лира осторожно взяла ее. Металл был холодным и

неожиданно легким. Знаки были не на языке, который она знала, но когда она

провела по ним пальцем, в уме сами собой всплыли образы, смыслы:

«Когда Тень, что стережет Врата Забвения, станет одинокой до самого ядра...