Книга Агентство Купидон. Чудо в подарок, страница 75 – Екатерина Мордвинцева

снова принявший форму котёнка, лежал на груди Лиры, его крошечное тельце

слабо светилось изнутри, но свет был стабильным и тёплым.

Арвен первым пришёл в себя. Ощущение освобождения, сковывавшей его магической

тяжести, было ошеломляющим. Он поднял голову, его солнечные глаза, теперь

полные изумления и трепета, упали на Лиру и на существо, спасшее их всех.

Затем его взгляд метнулся к рассеянным, беспомощным остаткам культа.

Ярость, которую он сдерживал, зная себя мишенью, теперь вырвалась на свободу.

Но это была не слепая ярость. Это была холодная, целенаправленная кара.

Он не стал извергать пламя. Он встал на все четыре лапы, и сама земля под ним

содрогнулась. Он взмахнул одним крылом — и с ближайших скал обрушилась

лавина камней, погребая группу пытавшихся бежать культистов. Он издал

низкий, вибрационный рык — и воздух вокруг оставшихся сгустился, выбивая из

лёгких последний воздух, ломая кости под невыносимым давлением.

Это не было сражением. Это было изгнанием. Он не оставил им шанса на ритуал, на

сопротивление. Он был древней силой, оскорблённой в самом своём святилище, и

он обрушил на осквернителей всю мощь своего гнева. Те, кто не был уничтожен

сразу, в ужасе бросились врассыпную, калеча друг друга в панике, исчезая в

тенях леса, которые теперь, очищенные светом феникса, больше не были им

союзниками.

Через несколько минут у подножия башни никого не осталось, кроме бездыханных

тел, груды камней и воцарившейся, оглушительной тишины. Затмение на небе

начало отступать, багровый ободок уступил место первому, робкому лучу

истинного солнечного света.

Арвен тяжело опустился рядом с Лирой, снова приняв свою получеловеческую форму

— израненную, покрытую кровью и сажей, но свободную. Он бережно, дрожащими

руками, поднял её и прижал к своей груди, чувствуя слабый, но упрямый пульс

у её виска. Затем он осторожно подобрал и Искорку, завернув его в складку

своего плаща.

Он стоял среди руин своей крепости, держа на руках два своих самых хрупких и

самых могущественных сокровища. Ритуал был сорван. Враг обращён в бегство.

Башня устояла.

Но цена… Он посмотрел на бледное лицо Лиры, на её закрытые глаза. Цена была

написана на нём. Искорка слабо пискнул, тычась носом в её холодную щёку.

Битва была выиграна. Но война за свет, за жизнь, за будущее, которое они едва

начали строить, только что перешла в свою самую страшную фазу. Теперь речь

шла не о защите. Теперь речь шла о спасении.

Грохот битвы затих, сменившись пронзительной, звенящей тишиной. Отступившее

затмение оставило после себя странный, призрачный свет — уже не багровый, но

ещё и не солнечный. Воздух, только что разрываемый криками и рёвом, теперь

был тяжёл и неподвижен, пропахший гарью, озоном и горькой пылью

рассыпавшейся магии.

В центре этого опустошения, среди треснувших камней и почерневших стен главного

зала, стоял Арвен. Вернее, не стоял — он застыл на коленях, закованный в

ледяной паралич ужаса. Его руки, окровавленные и в синяках, не дрожали. Они

были мёртвыми тисками, в которых он держал Лиру.

Она была легка, как пух. Слишком легка. Её лицо, всегда такое живое, с

морщинками у глаз от улыбки, теперь было маской из белого мрамора. Губы,

которые так недавно шептали ему слова любви и решимости, были синеватыми и