Книга Не та невеста для проклятого князя, страница 94 – Алекс Скай

Его губы чуть сжались.

— Вы публично признаёте, что сознательно заняли место леди Виолы Эйрдан, обманом вошли в Вейрхольм, воздействовали на князя Дарена через старую печать и подтолкнули его к ложным обвинениям против Совета. Вы отрекаетесь от статуса выбранной невесты, признаёте обряд залов корней искажённым и просите Совет освободить вас от защиты Вейра.

Я молча смотрела на него.

Даже холод на секунду стал не таким важным.

— Вы серьёзно думаете, что я это скажу?

— Да.

— Почему?

— Потому что после этого вы будете свободны.

Я рассмеялась.

Неправильно, наверное. Слишком резко, слишком не в духе мрачного зала, похищения и заговорщиков. Но ничего не смогла с собой сделать.

Мерден не рассмеялся.

— Свобода кажется вам смешной?

— Нет. Смешно, что вы произносите это слово, стоя рядом с людьми, которые утащили меня через дорожную печать против моей воли.

— Иногда человека приходится отвести от опасности, прежде чем он поймёт, где она.

— Вы сейчас говорите как все, кто считает клетку формой заботы.

— А вы говорите как женщина, которой ещё не объяснили цену выбора.

Я поднялась.

Не сразу. Ноги дрожали после перехода, руки тоже, но я заставила себя встать. Не потому, что стоя безопаснее. Просто не хотела разговаривать с ним снизу вверх.

— Объясните, — сказала я.

Мерден шагнул ближе к кругу, но в него не вошёл.

Интересно.

Он не хотел стоять внутри свидетельной печати. Значит, круг мог слышать не только то, что выгодно ему.

Запомнить.

— Дарен придёт за вами, — сказал Мерден. — Разумеется, придёт. Он уже потерял контроль в комнате договоров. Ещё немного, и его печать ударит по дороге, по мосту, по тем, кто окажется рядом. Совет увидит то, что должен был увидеть давно: князь Вейр опасен для северных земель.

— Если вы так уверены, что он опасен, почему вам нужно похищать женщин, подделывать поставки и прятать Виолу?

— Потому что северные дома слепы, пока их не заставят смотреть.

— Нет. Потому что без вашей постановки Дарен оказывается не чудовищем, а человеком, которого вы годами подталкивали к краю.

— Человеком? — Мерден почти выплюнул это слово. — Вы видели его печать. Вы видели, как стены отвечают его гневу. Вы слышали, как Вейрхольм гудит, когда он теряет самообладание.

— И видела, как он останавливается.

— Пока вы просите.

— Значит, умеет.

— Значит, зависим.

Слово ударило неприятно, но я не показала.

В этом была его сила. Он умел взять живое и повернуть так, чтобы оно стало доказательством вины. Если Дарен сдерживается ради меня — слабость. Если не сдерживается — угроза. Если любит — опасен. Если оттолкнёт — холодный правитель, неспособный к верности. Мерден строил ловушки не из стен, а из смыслов.

— Вы переоцениваете моё влияние, — сказала я.

— Нет. Вы его боитесь, потому что тоже чувствуете.

Я молчала.

Он заметил.

И впервые за всё время его улыбка стала почти мягкой.

— Вот оно. Наконец-то честность. Вы не знаете, что связывает вас с ним. Дорога приняла вас. Зал корней признал. Печать Вейра слушает ваш знак. Князь смотрит на вас так, будто после всей своей власти впервые нашёл человека, перед которым можно не быть камнем. А вы правда думаете, что это любовь? Это может быть старое проклятие, Лиана. Просто более изящное, чем все ожидали.

Глупо.

Я знала, что он специально.