Книга Мачеха поневоле для драконьего бастарда, страница 81 – Алекс Скай

— Если я проснусь ночью? — спросил Ноэль.

— Позовёшь, — сказал Кайрен.

Мальчик насупился.

— А если не смогу?

Кайрен хотел сказать что-то резкое и уверенное. Арина увидела это по его лицу. Но он остановился.

— Тогда я посижу здесь, пока ты не уснёшь. И ещё немного после.

Ноэль посмотрел на него с недоверием.

— Вы же лорд.

— Ночью я могу быть просто отцом.

Арина отвернулась к огню, чтобы не мешать этому моменту своим взглядом.

Позже Кайрена позвал Роган. Не в зал, не к совету — к дверям детской. Нужно было подписать распоряжения по стражникам, изоляции Вейрана, покоям Селесты, старому ходу под башней. Кайрен не хотел уходить даже на несколько минут, и это было видно.

Ноэль заметил.

— Идите, — сказал он тихо.

Кайрен нахмурился.

— Я обещал остаться.

— Вы рядом. За дверью.

Он произнёс это как проверку нового мира: не исчезнешь ли, если я сам отпущу?

Кайрен опустился перед ним.

— Я за дверью. Потом вернусь.

— Не потом утром?

— Нет. Через несколько минут.

— Скажите не как лорд.

Кайрен задержал дыхание.

— Я вернусь, сынок.

Ноэль кивнул.

Когда дверь закрылась, в комнате стало тише. Мина принесла ещё дров и ушла так мягко, будто боялась потревожить сам воздух. Арина осталась у камина, Ноэль — рядом с ней, на ковре, завернувшись в плед. Дракон лежал у него на коленях.

Он долго молчал.

Потом сказал:

— Я думал, когда камни признают, всё станет хорошо.

Арина поправила край пледа на его плече.

— А стало громко и страшно.

— Да.

— Иногда правда сначала ломает старую стену. А за ней много пыли, шума и людей, которые кричат, что стена была прекрасная.

Ноэль нахмурился.

— Это вы про Селесту?

— И про неё тоже.

Он провёл пальцем по деревянному крылу.

— Если я наследник, меня теперь будут любить?

Вопрос был таким тихим, что огонь едва не заглушил его.

Арина почувствовала, как внутри поднимается боль. Не жалость — она бы унизила его. Именно боль от того, что ребёнок всё ещё пытается найти правильную причину для любви. Дар, статус, признание, место за столом. Как будто без этого любовь могла снова уйти.

— Нет, — сказала она.

Ноэль резко поднял голову.

— Почему?

— Потому что любить тебя должны были и до этого. Не за наследника. Не за камни. Не за то, что зал красиво засветился. А просто за тебя.

Он смотрел на неё напряжённо.

— А если я перестану слышать камни?

— Будешь Ноэлем.

— А если я буду злиться?

— Будешь злым Ноэлем. С которым придётся разговаривать.

— А если я скажу, что ненавижу всех?

— Я, наверное, расстроюсь. Потом спрошу, ужинал ли ты, потому что голодные дети часто ненавидят мир громче.

Он недоверчиво фыркнул, но тут же спрятал лицо в плед.

— Я правда так делаю?

— Иногда.

— Вы тоже злитесь, когда голодная?

— Я? Я превращаюсь в семейное бедствие. Спросишь у вашего отца.

Ноэль молчал. Потом тихо сказал:

— Я боялся поверить.

— Знаю.

— Потому что если поверишь, а потом всё отнимут, будет хуже.

— Да.

— Вы тоже боитесь?

Арина посмотрела на огонь. В пламени шевелились золотые отблески, похожие на знак на её руке.

— Очень.

— Чего?

— Что однажды проснусь и снова буду не здесь. Или что не проснусь там, где была. Что не смогу выбрать. Что причиню кому-то боль, даже если не хотела. Что вы с Кайреном привыкнете ко мне, а потом судьба решит, что это была ошибка.

Ноэль сел ближе.