Книга Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни, страница 100 – Алекс Скай

Элина смотрела на эту нить и думала, что чужая власть всегда любила выглядеть красиво.

Даже когда была петлёй.

Рина вскочила первой.

— Уберите это с неё!

Голос у девочки сорвался, но она не отступила. Половина печати на её груди вспыхнула янтарём, метка у шеи откликнулась тонкой линией света. Лисса схватила её за руку, не чтобы удержать, а чтобы стоять рядом.

Марта уже тянулась к ножу для хлеба, который успела спрятать в корзине.

— Только скажите, хозяйка, я эту дрянь перережу.

— Не трогать, — резко сказал Лиор.

Марта замерла, но не отступила.

— Объясните так, чтобы мне понравилось. Быстро.

Старый канцлер смотрел на нить так, будто она была не дымом, а записью в книге, которую он слишком долго боялся открыть.

— Это вызов. Если перерезать, Суд огня сочтёт попыткой бегства.

— От чего бегства? — спросил Тиш из-за двери. — Мы вообще-то все стоим на месте.

Кир положил мальчишке ладонь на плечо, но тоже смотрел на Лиора.

— От ответа, — сказал канцлер.

— А если ответ не нравится тем, кто задаёт вопрос? — тихо спросила Элина.

В зале стало ещё холоднее.

Слепая печать на стене будто повернула пустые глазницы к ней.

Голос, прозвучавший из трещины в тёмном знаке, был не мужским и не женским. Он был сухим, как старая бумага, которую слишком долго держали в закрытом ящике.

— Элина Астер обвиняется в незаконном пробуждении старого огня, присвоении монастырского права, сокрытии носительницы крыльевой звезды и нарушении власти старших домов.

Марта громко фыркнула.

— Вот умеют же люди сказать “испекла хлеб и не отдала ребёнка” так, будто мир рухнул.

— Молчите! — рявкнул староста Корв.

— С чего бы? Суд огня меня не обвинял.

— Пока, — пробормотал Тиш.

Марта обернулась.

— Ты на чьей стороне, мальчишка?

— На вашей. Поэтому предупреждаю.

Элина почти улыбнулась, но улыбка не дошла до губ.

Слово “обвиняется” повисло над ней так же, как когда-то в тронном зале повисло “нет наследника”. Опять зал. Опять люди вокруг. Опять её имя разворачивали перед свидетелями, чтобы решить, кем ей быть: виновной, удобной, опасной, бывшей.

Только теперь она стояла не одна.

Рина сжимала половину печати. Лисса держала её за руку. Марта стояла у стола с корзиной хлеба, готовая спорить с любым древним законом. Тиш торчал у двери с выражением человека, который формально не должен быть внутри, но уже давно всё равно внутри. Кир стоял за ним, спокойный, как закрытые ворота. Ардан — справа, чуть позади Элины, не вмешиваясь без разрешения. Рейнар — рядом, с такой же чёрной нитью на запястье.

Рядом.

Не впереди.

Не над ней.

Но связан.

Элина перевела взгляд на его руку.

Рейнар тоже смотрел на нить. Лицо его было жёстким, но Элина уже умела видеть под этой жёсткостью трещины. Он понимал, что Суд огня спрашивает не только с неё.

И впервые, возможно, не мог прикрыться властью.

— Кто предъявляет обвинение? — спросила Элина.

Старшие дома переглянулись.

Велора улыбнулась едва заметно.

— Закон сам предъявил, леди Астер.

— Закон не приходит сам. Его кто-то зовёт.

Слепая печать на стене дрогнула.

На столе рядом с книгой Селены почернел край свитка. Чернила расползлись, складываясь в знак того самого браслета, который Рейнар принёс в пекарню: драконье крыло, сжимающее звезду.

— Хранители тишины, — прошептал Лиор.