Книга Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни, страница 96 – Алекс Скай

— А почему моя метка здесь?

Её половина печати вспыхнула.

На стене рядом с гербом проявились маленькие знаки: крылья, звёзды, ладони, имена детей. Некоторые были зачёркнуты чёрными линиями.

Рина отступила.

Лисса обняла её.

— Это те, кого забрали? — спросила девочка.

Женский шёпот прошёл по залу.

Не плач.

Ответ.

“Кого не успели.”

Марта закрыла лицо рукой.

— Нет, — сказала она тихо. — Нет, я сегодня уже не выдержу ещё и камни с детскими именами.

Тиш стоял бледный.

Впервые без шутки.

Кир, который вошёл до арки и остановился рядом с Рейнаром, сжал молоток так, что побелели пальцы.

— Поэтому я не открыл ворота, — сказал он. — Тогда. Я не знал всего. Но, значит, правильно сделал.

Зал ответил ему мягким светом.

На одной из лав вспыхнул маленький знак — открытые ворота.

Кир замер.

Марта шепнула:

— Дом и тебя записал, стражник.

— Я не просил.

— Самое важное обычно и не просят.

Элина медленно повернулась к центральной плите.

— Что нужно сделать, чтобы право Астер было признано?

На камне проступили слова:

“Назвать украденное украденным. Назвать сохранённое живым. Поставить хлеб на стол Совета. Вернуть имена.”

— И всё? — спросил Тиш.

Марта покосилась на него.

— “И всё” он говорит. Попробуй сначала вернуть имена тем, кого все заставляли молчать.

На плите появилась ещё одна строка.

“Нижняя дверь не внизу.”

Все замерли.

Рина прошептала:

— А где?

Зал ответил не сразу.

Золотой свет поднялся по стенам, сошёлся на карте, вырезанной в камне за гербом. На ней был город. Монастырь. Пекарня. Ратуша. Дворец.

И чёрная линия.

Она шла от подвала пекарни не вниз, а к ратуше.

К залу Совета.

— Нижняя дверь, — тихо сказал Ардан, — это не дверь под пекарней.

Лиор побледнел.

— Это решение Совета.

Элина почувствовала, как смысл встал на место.

Дверь, которой все боялись, была не только камнем, не только проходом, не только древним залом. Это была дверь в правду, которую Совет однажды закрыл своим решением. Пока это решение не отменено, чёрный дым будет возвращаться. За Риной. За пекарней. За каждым, кто носит знак старого огня.

Слепой суд был не чудовищем в подвале.

Он был законом, которому выкололи глаза совестью.

Рейнар тихо произнёс:

— Значит, если Совет сегодня снова выберет тишину…

— Чёрный дым получит право, — закончила Элина.

На плите вспыхнуло последнее слово:

“Да.”

Марта поставила корзину на каменную лаву.

— Тогда нечего тут сидеть. Берём хлеб, имена и идём обратно. Я всегда говорила, что от собраний больше дыма, чем от печей.

Тиш поднял руку.

— А можно я понесу что-нибудь важное?

Плита вдруг раскрылась.

Не полностью. Тонкая ниша выдвинулась из камня. Внутри лежали не золото, не драгоценности, не оружие.

Книга.

Толстая, в тёмной кожаной обложке, с гербом Селены Астер.

И связка маленьких деревянных бирок.

Таких, какими Тиш передавал сообщение из пекарни на бал.

На каждой было имя.

Лисса взяла одну.

— Это…

Её голос оборвался.

На бирке было написано:

“Лисса. Найдена у кладовой. Принята хлебом.”

Рина взяла следующую.

“Рина. Крыло и звезда. Принята выбором.”

Тиш выхватил третью и замер.

“Тиш. Первый проводник. Принят договором.”

— Я же говорил, что договор важный, — прошептал он.

Марта взяла одну не сразу.

На её бирке было:

“Марта. Старшая у печи. Принята трудом.”

Она отвернулась.