Книга Бракованная адептка драконьего куратора, страница 28 – Алекс Скай

Они царапнули изнутри, но остались там.

Один из советников, полная женщина с серебряными кольцами на пальцах и знаком архивного крыла на груди, наконец произнесла:

— След вмешательства должен быть внесён в закрытый протокол.

— В закрытый? — спросил Рейнард.

— До проверки источника. Мы не можем допустить слухов, которые поставят под сомнение работу Совета.

Лиана, будь она здесь, наверняка сказала бы что-то про то, что слухи в этой Академии бегают быстрее слуг и питаются запретами. Я же только отметила: “закрытый протокол” здесь, похоже, означал место, где неудобные факты ждут удобной смерти.

— Я хочу получить копию записи о вмешательстве, — сказала я.

Ректор даже не удивился.

— Кандидаты не получают копии закрытых протоколов.

— Тогда пусть копию запросит мой куратор.

Все взгляды переместились на Рейнарда.

Тот посмотрел на ректора так спокойно, что на мгновение мне стало почти жалко любой документ, который пытался спрятаться между ними.

— Запрошу, — сказал он.

Тарс чуть склонил голову.

— В установленном порядке.

— Разумеется.

Почему-то именно это “разумеется” прозвучало опаснее любого спора.

Селеста Морвейн всё это время молчала. Она стояла у ложи свидетелей, безупречная, светлая, слишком красивая для такого тусклого зала. Но теперь её улыбка стала осторожной. Она не ожидала, что след поведёт к ректорскому крылу. Я была почти уверена: она участвовала. Подменила, помогла, передала, знала. Но не руководила.

И это делало её не менее опасной.

Просто не главной.

Когда заседание распустили, я вышла из зала вместе с Рейнардом. По коридору за нами тянулись шёпоты, как длинные тонкие нитки. Я уже начинала различать их не только слухом. Метка под рукавом иногда отзывалась на отдельные фразы странным тёплым уколом: вот ложь, вот страх, вот злость, вот желание спрятать правду за правильными словами.

Я не знала, как с этим обращаться.

Но знала, что надо учиться быстро.

— Вы опять спорили раньше, чем оценили поле, — сказал Рейнард, когда мы свернули в боковую галерею.

— Я спросила о праве.

— Вы спросили так, что ректор почти получил повод обвинить вас в давлении на Совет.

— Совет только что сделал вид, что серая линия к его кабинету — это неудобная пыль на полу.

— Именно поэтому нельзя давать ему новый удобный повод.

Я остановилась.

Он прошёл ещё два шага, потом тоже остановился и обернулся.

— Простите, — сказала я. — Я пока плохо умею молчать, когда меня красиво закапывают в протокол.

— Я заметил.

— Это было не приглашение подтвердить.

— Но вы его дали.

Секунду мы смотрели друг на друга, и странное напряжение между нами снова стало ощутимым. Не мягким, не романтичным, как в глупых историях, где герой сразу становится спасителем. Нет. Рейнард Арден был слишком холодным, слишком строгим и слишком опасным, чтобы рядом с ним можно было расслабиться. Но он видел происходящее. Не моё удобное место в чужой игре, не серую метку, не бракованную кандидатуру.

Меня.

Пока как задачу.

Но иногда задача — уже больше, чем пустое место.

— Что теперь? — спросила я.

— Теперь вы идёте в западный корпус, едите, отдыхаете и не отвечаете ни на какие письма, вызовы или просьбы явиться куда-либо без моего подтверждения.

— Вы думаете, после кристалла они попробуют ещё что-то?

Рейнард посмотрел в сторону главной лестницы.