Книга Бракованная адептка драконьего куратора, страница 27 – Алекс Скай

Мимо лорда Вейна.

Мимо преподавателей.

Она потянулась к боковой двери, за которой находился коридор Совета, и исчезла в направлении ректорского крыла.

Зал замолчал.

Рейнард первым произнёс:

— След вмешательства зафиксирован.

Ректор Тарс медленно поднялся.

Его лицо стало белым и неподвижным.

— Испытание прервано. Кристалл повреждён.

— Нет, — сказал Рейнард. — Кристалл дал след.

— Я сказал, испытание прервано.

Я убрала руку.

Метка горела серым ровно и чисто.

Впервые за всё время её свет не казался мне слабым.

Он казался честным.

Селеста смотрела на кристалл так, будто сама не ожидала направления следа. И это было важнее её улыбок.

Если она подменила кристалл, то не была единственной.

И, возможно, даже не главной.

Серый след в воздухе ещё несколько мгновений тянулся к боковой двери, за которой начинался путь к кабинету ректора.

Потом погас.

Но все уже увидели, куда он вёл.

След к кабинету ректора погас, но молчание осталось.

Оно висело в Зале малых испытаний плотнее любого заклинания. Советники смотрели то на пустой воздух, где ещё мгновение назад тянулась серая линия, то на кристалл, который теперь лежал на мраморной подставке мутным, тусклым и уже не таким безупречно невиновным.

Ректор Тарс первым вернул себе голос.

— Испытание признано недействительным.

Слова были ровными, но я заметила, как он держит жезл: пальцы легли слишком крепко, будто дерево могло выдать его раньше, чем лицо.

— Недействительным? — переспросил Рейнард.

Он стоял рядом со мной, не за моей спиной и не впереди. Именно рядом. И от этого в зале многое выглядело иначе, чем, наверное, хотелось ректору.

— Кристалл повреждён, — сказал Тарс. — Совет не может принимать результат, полученный через нарушенный инструмент проверки.

— Зато Совет может принять факт вмешательства в инструмент проверки, — ответил Рейнард.

Секретарь у стены поднял перо и застыл, ожидая, нужно ли это записывать. Ректор перевёл на него взгляд.

Перо опустилось.

Очень показательно.

Я медленно убрала руку за спину, закрывая рукавом серую метку. Она всё ещё горела ровно и спокойно, как будто впервые за всё время не пыталась оправдаться перед чужим золотом. И от этого спокойствия мне было страшнее, чем от смеха в первый день.

Серая линия вела к кабинету ректора.

Все это видели.

Но в Академии, как оказалось, увидеть — ещё не значит получить право сказать вслух.

— Повторная проверка будет назначена позднее, — продолжил Тарс. — До выяснения обстоятельств кандидат Илария Вейн остаётся в прежнем статусе. Испытательный срок не продлевается.

Я посмотрела на него.

— То есть день вы у меня забрали, проверку прервали, след вмешательства увидели все, но семь дней продолжают отсчитываться как будто ничего не случилось?

Лорд Кассий Вейн у стены резко выдохнул.

— Илария.

Я даже не повернулась.

Сегодня он был не той угрозой, на которую стоило тратить шею.

Ректор посмотрел на меня сверху вниз, хотя мы стояли почти на одном уровне.

— В Академии дерзость не заменяет права.

— Тогда хорошо, что я спросила именно о праве.

Рейнард едва заметно повернул голову ко мне. Не одобрение. Предупреждение. Я поняла: ещё шаг — и Тарс получит повод перевести разговор с подмены кристалла на моё поведение.

Пришлось проглотить следующие слова.