Книга Няня для босса, или Папа строгого режима, страница 14 – Алекс Скай

— Ну… — Она посмотрела на меня, потом на Марка. — Немножко нормальный.

Марк тихо хмыкнул.

— Конкретнее, Ася. Папа любит конкретику.

— Чтобы ты иногда смеялся, — сказала она. — И не говорил всё время “потом”. И чтобы можно было построить замок не как преступники.

— Мы не были преступниками, — сказал Марк. — Мы были архитектурным объединением.

Роман перевёл взгляд на меня.

— Архитектурным?

— Я не утверждала название, — быстро сказала я. — Это была инициатива снизу.

— Конечно.

Он сел за стол.

Не во главе, как я ожидала, а рядом с Асей.

Инга Павловна заметно удивилась. Дети тоже. Я — больше всех, но у меня уже была тренировка скрывать лица после общения с кашами.

— Расскажете про замок? — спросил Роман.

Ася ожила мгновенно. Она начала говорить быстро, сбиваясь, размахивая руками. Про Семёна, трон, секретный коридор, Марка-главного-по-безопасности и меня, назначенную главной по папе. На последнем Роман поднял брови.

— Главная по папе?

— Это временная должность, — сказала я. — Без права подписи.

— Надеюсь.

— А я нет, — буркнул Марк.

Роман посмотрел на сына.

— Почему?

Марк пожал плечом.

— Потому что кто-то должен говорить тебе, что ты иногда слишком… — Он замолчал.

— Слишком что? — спросил Роман.

Марк уткнулся в тарелку.

— Ничего.

Я увидела, как быстро он закрылся. Слишком быстро. Одно мгновение — и мальчик, который шутил про архитектурное объединение, снова стал осторожным.

Роман тоже увидел.

И, кажется, не понял, что делать.

— Слишком главный, — сказала Ася вместо брата.

— Ася, — тихо произнёс Марк.

— Что? Он же главный. Даже ложки его боятся.

Я не выдержала и улыбнулась.

Роман посмотрел на ложку рядом с тарелкой. Потом на меня.

— Ложки тоже участвуют в заговоре?

— В этом доме, Роман Андреевич, даже столовые приборы ждут перемен.

И вот тогда случилось почти чудо.

Роман Ветров улыбнулся.

Не широко. Не так, чтобы стены рухнули, а Инга Павловна схватилась за стул. Просто уголки губ дрогнули, взгляд стал теплее на одну короткую секунду, и дети заметили это раньше меня.

Ася даже ложку выронила на салфетку.

— Папа улыбнулся! — прошептала она так, будто увидела редкую птицу.

Роман тут же снова стал серьёзным.

— Ася, ешь.

— Нет, подожди, это важное! Марк, ты видел?

— Видел, — сказал Марк. — Надо было снимать.

— Телефон у меня, — напомнил Роман.

— Вот поэтому история страдает.

Я сидела за столом в доме, где утром меня чуть не выгнали из-за овсянки, и понимала: испытательный срок будет гораздо сложнее, чем я думала. Потому что дело было не только в детях. И не только в строгом папе. Дело было в том, что этот дом действительно мог стать живым.

А это значило, что, если я ошибусь, больно будет уже не только мне.

После ужина Роман попросил меня задержаться на пять минут. Дети отправились наверх с Ингой Павловной, хотя Ася пыталась убедить всех, что Вера должна почитать ей сказку про Семёна прямо сегодня. Роман сказал:

— Завтра.

Ася прищурилась.

— Это папино “завтра” или настоящее?

Он посмотрел на меня.

Я молчала. С трудом. Но молчала.

— Настоящее, — сказал он.

Ася ушла довольная.

Мы остались в кухне вдвоём.

— Первый день, — сказал Роман.

— Я тоже его заметила.

— Вы нарушили несколько правил.

— Зато ни один диван не пострадал.

— Пока.

— Люблю ваш оптимизм.

Он положил на стол распечатанный лист.