Книга Няня для босса, или Папа строгого режима, страница 31 – Алекс Скай

А Роман стоял среди всего этого уже не как человек, которого занесло в хаос, а как отец, которого дети впервые за долгое время не стеснялись показать миру.

— Вы были правы, — сказал он.

— Можно повторить? Я запишу для Инги Павловны.

— Не злоупотребляйте.

— Поздно. Я уже мысленно сделала рамочку.

Он посмотрел на Асю, которая показывала другой девочке их портрет, на Марка, который стоял рядом чуть спокойнее обычного, и сказал:

— Им это было нужно.

— Да.

— А мне?

Я не ожидала вопроса.

Он прозвучал негромко, почти не для сцены. Но я услышала.

— Вам тоже, — сказала я. — Просто вы это хуже признаёте.

— Возможно.

У Романа Ветрова слово “возможно” уже начинало звучать как трещина в бетонной стене. Маленькая, но упрямая.

После мероприятия Анна Викторовна попросила сделать общее фото. Роман хотел встать с краю. Ася мгновенно перетащила его в центр. Марк встал рядом, будто случайно, но плечом почти касался отца. Меня поставили сбоку, потому что Ася заявила:

— Вера тоже наша команда.

Я открыла рот, чтобы возразить, но не успела.

Роман сказал:

— Да. Останьтесь.

Не приказал.

Не как работодатель.

Просто сказал.

И я осталась.

Щёлкнула камера.

Потом ещё одна.

И ещё.

Я заметила женщину у стены, которая снимала видео на телефон. Обычная мама, скорее всего. Таких было много. Но на секунду у меня неприятно шевельнулась профессиональная осторожность. Богатый отец, известная фамилия, няня, дети, шарик, смех — всё это легко превращалось в историю, которую публика любит без спроса участников.

Но Ася в этот момент взяла Романа за руку, Марк сказал что-то про “третье место как стратегический компромисс”, и я решила не портить детям день тревогой, которую они не просили.

Ошибка, конечно.

Хороший пиарщик должен доверять радости, но проверять телефоны вокруг неё.

Вечером, когда мы вернулись домой, Ася влетела в кухню и закричала:

— Инга Павловна! Папа был шариком побеждён, но держался достойно!

Инга Павловна посмотрела на Романа.

На его рубашку без галстука.

На крошечный кусочек блестящей наклейки, который каким-то образом прилип к его рукаву.

На детей, сияющих так, будто они вернулись не со школьного мероприятия, а с семейной победы.

— Поздравляю, — сказала она осторожно.

— Мы третьи! — заявила Ася.

— Почти первые, — сказал Марк.

— С учётом исходных данных — да, — добавила я.

Роман снял с рукава блёстку, посмотрел на неё и положил на край стола.

— Оставьте, — сказала Ася. — Это память.

Инга Павловна явно хотела убрать. Но Роман сказал:

— Пусть лежит.

И всё.

Блёстка осталась на идеальной кухне.

Маленькая, серебристая, совершенно не по уставу.

Поздно вечером, когда дети уже поднялись наверх, а я собиралась уходить, телефон Марка вдруг завибрировал на столе в холле. Он оставил его заряжаться после школы. Экран загорелся сообщениями из родительского чата.

Я не собиралась читать.

Честно.

Но первые строки всплыли сами.

“Вы видели видео с Ветровым?”

“Это же тот самый Роман Ветров?”

“Какой он, оказывается, милый с детьми!”

“Няня у них огонь, кто это?”

“Уже в школьном канале выложили!”

Я взяла телефон Марка в руки ровно настолько, чтобы увидеть миниатюру видео.

На экране Роман Ветров, серьёзный как перед сделкой века, пытался пройти маршрут с воздушным шариком, а я за его спиной говорила: