Книга Няня для босса, или Папа строгого режима, страница 4 – Алекс Скай

— Предатель, — прокомментировал Марк.

— Он сам хотел, — сказала Ася с полным ртом.

— Не разговариваем за столом с полным ртом, — машинально произнесла Инга Павловна.

Ася тут же закрыла рот рукой, но глаза у неё смеялись.

Я поймала взгляд Марка. Он всё ещё держал телефон, но уже не снимал. Смотрел на меня оценивающе.

— Ты странная, — сказал он.

— Спасибо. В резюме это называется “гибкий подход к нестандартным ситуациям”.

— Папе не понравится.

— Папе многое, наверное, не нравится.

— Почти всё, — сказала Ася. — Особенно крошки.

— И шум, — добавил Марк.

— И когда я пою в ванной.

— Потому что ты поёшь как пожарная сирена.

— А ты вообще не поёшь!

— Потому что у меня есть чувство самосохранения.

Я посмотрела на них двоих и неожиданно для себя улыбнулась не рабочей улыбкой, а настоящей. В этом доме всё было слишком ровным, но дети оказались живыми. Просто их жизнь, похоже, всё время просила разрешения.

— Господин Ветров будет через пять минут, — сказала Инга Павловна ледяным голосом. — Вера Соколова, пройдёмте в гостиную.

— Конечно.

Я повернулась к детям.

— Господин Строгоносов ждёт героического финала. Не подведите его.

Ася серьёзно кивнула и съела ещё ложку.

Марк снова поднял телефон.

— Я это оставлю.

— Для шантажа? — спросила я.

— Для истории.

— Тогда снимайте с хорошего ракурса. История не любит двойные подбородки и плохой свет.

Марк усмехнулся.

Инга Павловна издала звук, который, возможно, в её мире считался кашлем, а в моём — попыткой не сказать всё, что она думает о моей кандидатуре.

Мы вышли из кухни.

— Вы нарушили порядок завтрака, — произнесла она, едва дверь закрылась.

— Зато завтрак начали есть.

— Вы не имели права вмешиваться.

— Согласна.

Она остановилась и резко повернулась ко мне.

— И?

— И иногда лучше сначала накормить ребёнка, а потом обсуждать протокол.

— В этом доме протокол существует не случайно.

— Я поняла. Тут режим такой строгий, что даже подушки боятся лежать неровно.

Я сказала это тихо.

Почти себе под нос.

Но, как выяснилось через секунду, у больших домов с идеальной акустикой есть чувство юмора. Очень плохое.

Потому что именно в этот момент в дверях кухни за моей спиной снова появился Марк. С телефоном в руке. Камера была включена.

— Повторите, — попросил он.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я хочу получить работу, а не стать легендой вашего семейного чата.

— Поздно, — сказал Марк.

И тут из глубины холла раздался мужской голос:

— Что именно поздно?

Если бы дом Ветрова был живым существом, он бы в эту секунду вытянулся по стойке смирно.

Инга Павловна сразу выпрямилась.

Марк опустил телефон, но не спрятал. Ася выглянула из кухни с ложкой в руке и виноватой улыбкой человека, который ел нос важного кашевого господина.

Я повернулась.

Роман Ветров оказался именно таким, каким должен быть мужчина, в доме которого даже подушки подозреваются в нарушении дисциплины. Высокий, тёмноволосый, в идеально сидящем костюме, с лицом человека, который привык, что мир не шумит без разрешения. Он шёл по холлу спокойно, но от его спокойствия почему-то хотелось проверить, ровно ли стоишь.

На фотографиях в сети он выглядел холодным и дорогим.

Вживую — ещё хуже.

Потому что к холодности добавлялось присутствие. Тяжёлое, собранное, точное. Он не повышал голос, не хмурился театрально, не размахивал властью. Она просто была при нём, как дорогие часы на запястье. И, кажется, тикала по его внутреннему расписанию.