Книга Няня для босса, или Папа строгого режима, страница 7 – Алекс Скай

— Я ещё не согласилась.

Он посмотрел на меня так, будто эта возможность даже не была внесена в систему.

— Вы пришли на собеседование.

— А вы собирались меня выгнать.

— Передумал.

— Из-за каши?

— Из-за смеха.

Вот тут я почему-то не нашлась сразу.

Роман сказал это сухо, без попытки выглядеть трогательно. Но именно поэтому фраза прозвучала честнее, чем если бы он вдруг начал рассказывать о чувствах к детям на фоне книжных полок.

Я осторожно улыбнулась.

— Две недели?

— Две недели.

— И если я нарушу правила?

— Я вас уволю.

— А если правила окажутся глупыми?

— Вы сначала докажете.

— Люблю ясные условия.

— Я — тоже.

Мы посмотрели друг на друга, и в этот момент я ясно поняла: лёгкой эта работа не будет. В этом доме придётся спорить с расписанием, с управляющей, с двумя детьми, которые слишком многое скрывают за смехом и язвительностью, и с мужчиной, который считает контроль формой заботы.

А ещё, возможно, с собой.

Потому что Роман Ветров был опасен не только властью. С властью я как-нибудь справилась бы. Опаснее было то, что за его холодностью мелькнуло что-то живое, когда он услышал смех дочери.

И я, к своему большому неудовольствию, захотела услышать это снова.

— Хорошо, — сказала я. — Я согласна на испытательный срок.

— Отлично.

— Но у меня тоже есть условие.

Он приподнял бровь.

— Уже?

— Лучше сразу. Я не работаю декорацией при идеальном доме. Если вы хотите няню, которая будет молча поддерживать витрину, я не подойду. Если вам нужен человек, который поможет детям жить, а не только соблюдать расписание, тогда попробуем.

Роман Ветров смотрел на меня долго.

Потом сказал:

— Попробуем.

В этот момент дверь распахнулась, и в гостиную влетела Ася с пустой тарелкой в руках.

— Папа! Я победила господина Строгоносова!

За ней появился Марк, уже без телефона, но с выражением человека, который всё равно всё запомнил.

Инга Павловна стояла позади детей и выглядела так, будто в её мире только что отменили несколько важных законов.

Роман посмотрел на пустую тарелку.

Потом на Асю.

— Молодец.

— Это Вера придумала! Она будет нашей няней?

Марк скрестил руки.

— Надеюсь, да. Иначе революция потеряет лидера.

— Марк, — сказал Роман.

— Что? Я объективен.

Ася подбежала ко мне и без предупреждения обняла за талию. Маленькие руки, тёплые, липкие после завтрака, вцепились так крепко, будто я уже давно была частью этого странного, слишком тихого дома.

— Ты останешься? — спросила она.

Я посмотрела на Романа.

Он смотрел на дочь.

Не на липкие пальцы на моём пальто, не на нарушенную дистанцию, не на то, что в гостиной стало шумно.

На дочь.

И в его лице снова дрогнуло что-то живое.

— На две недели, — сказала я. — А дальше посмотрим, кто кого перевоспитает.

— Папу! — радостно заявила Ася.

— Дом, — поправил Марк.

— Кашу, — добавила я.

Роман Ветров посмотрел на нас троих, как на стихийное бедствие, уже проникшее в его гостиную без согласования.

— Вера Соколова, — произнёс он.

— Да, Роман Андреевич?

— Добро пожаловать в дом.

Я улыбнулась.

— Спасибо. Постараюсь не сломать ваш режим сразу.

Он посмотрел на Асю, на Марка, на пустую тарелку и, кажется, понял то же, что и я.

Сразу уже не получилось.

В доме Романа Ветрова правила жили не на бумаге.

Они жили в воздухе, в идеально ровных шторах, в бесшумных дверях, в подушках, которые и правда, кажется, боялись лежать неровно. Они прятались в расписании на стене кухни, в аккуратных коробках для игрушек, в одинаковых стеклянных банках с крупами, на которых были наклейки красивым строгим шрифтом. Даже детские карандаши в пенале у Аси, как выяснилось, лежали по оттенкам. Я сначала решила, что это шутка.