Книга Няня для босса, или Папа строгого режима, страница 60 – Алекс Скай

Телефон в моей сумке завибрировал.

Я достала его и увидела сообщение от Кирилла:

“Вера, спасибо за сегодняшний день. Дети в восторге. Я серьёзно насчёт проекта. И, если вы не против, приглашаю вас завтра на кофе обсудить всё без суеты. Только работа, хотя с вами сложно говорить совсем без улыбки”.

Я прочитала.

Потом подняла глаза на Романа.

Он не спрашивал. Не тянулся к телефону. Не требовал показать.

Просто стоял рядом и учился не контролировать.

И это, кажется, было труднее любого семейного конкурса с шариком.

— Кирилл зовёт обсудить проект, — сказала я сама.

— Пойдёте?

Вопрос прозвучал спокойно.

Почти.

— Пойду, — ответила я.

Роман кивнул.

— Хорошо.

Но по тому, как он взял со стола свой телефон экраном вниз, я поняла: папа строгого режима только что проиграл не шарикам, не блёсткам и не детской операции.

Он проиграл собственному желанию сказать “нет”.

И впервые, возможно, это было его настоящей победой.

На кофе с Кириллом я пошла как взрослая самостоятельная женщина.

То есть десять минут выбирала, что надеть, потом переоделась, потом убедила себя, что это не свидание, потом снова переоделась, потому что “не свидание” тоже не должно выглядеть так, будто я пришла оформлять справку в скучном учреждении.

В итоге на мне были тёмные джинсы, мягкий бежевый свитер и пальто, которое я считала достаточно приличным для разговора о проекте и достаточно небрежным, чтобы не выглядеть так, будто я старалась.

Женская логика иногда могла бы выиграть международный конкурс по сложным конструкциям.

Кирилл выбрал кафе рядом с “Чердаком”. Небольшое, с большими окнами, деревянными столами, детскими рисунками в рамках и стойкой, за которой бариста разговаривал с постоянными посетителями так, будто все они давно знакомы. Здесь не было полированного блеска дома Ветровых, деловой строгости офиса Романа или выставочной правильности благотворительных мероприятий. Здесь кто-то забыл на стуле шарф, у окна стоял велосипед с детским шлемом на руле, а на доске мелом было написано: “Сегодняшний повод улыбнуться: пятница уже тренируется”.

Кирилл поднялся мне навстречу.

— Рад, что вы пришли.

— Я пришла слушать про проект, — предупредила я. — Чтобы потом никто не сказал, что меня заманили красивой пенкой на кофе.

— Пенка будет только вспомогательным аргументом.

— Уже подозрительно.

Он улыбнулся и подвинул мне меню.

Кирилл умел быть лёгким без навязчивости. С ним не приходилось всё время держать щит наготове. Он не пытался занять больше места, чем было нужно, не давил статусом, не проверял границы каждую минуту. И это само по себе было приятно. После дома, где каждый новый шаг становился частью семейной перестройки, и мужчины, который учился не контролировать так напряжённо, будто это отдельный вид спорта, простая лёгкость Кирилла воспринималась почти как свежий воздух.

Опасность была в том, что свежий воздух тоже иногда уводит далеко от дома.

— Я набросал идею, — сказал он, доставая тонкую папку. — Никаких скучных лекций. Формат выходного дня: родители и дети вместе создают что-то руками, а через процесс говорят о доме, правилах, усталости, желаниях, привычках. Не “как правильно воспитывать”, а “как слышать друг друга, пока все не разбежались по своим углам”.

— Звучит хорошо.