Книга Няня для босса, или Папа строгого режима, страница 61 – Алекс Скай

— Я думаю о цикле из четырёх встреч. Первая — “Дом, где можно смеяться”. Вторая — “Правила, которые не кусаются”. Третья — “Как говорить “нет”, чтобы ребёнок не слышал “ты мне мешаешь””. Четвёртая — “Семейные ритуалы без обязаловки”.

Я взяла лист и поймала себя на том, что читаю не как вежливая гостья, а как человек, которому правда интересно.

Там были блоки: картонный город, семейная карта выходного дня, смешные записки, коробка “можно спросить”, совместное задание для родителей и детей, финальный круг, где каждый говорит одну вещь, которую хочет унести домой. Не гениально. Не революционно. Но живо. Тепло. По-настоящему применимо.

И главное — не про Ветровых.

Не про Романа.

Не про его репутацию.

Про меня тоже не полностью, но там было место для меня как для человека с голосом, опытом и идеями. Не для женщины, которая стоит рядом с сильным мужчиной и делает его понятнее.

— Я не психолог, — сказала я.

— Я это знаю.

— И не собираюсь изображать того, кем не являюсь.

— И правильно. Мне нужен не человек с умными терминами, а человек, которому дети верят, а родители не хотят сбежать через десять минут.

— Родители вообще часто хотят сбежать, когда им говорят, что надо честно посмотреть на себя.

— Поэтому у нас будут картон, клей и печенье. Люди терпимее к честности, когда у них заняты руки.

Я засмеялась.

— Это почти профессиональная мудрость.

— Почти. С полным сертификатом только печенье.

Мы обсуждали проект почти час. Кирилл спрашивал мои идеи, не перебивал, записывал, иногда спорил. Я предложила добавить блок “детский переводчик”: когда ребёнок говорит “ничего”, “нормально”, “не хочу”, а взрослые учатся слышать, что под этим может быть. Кирилл сразу записал и сказал:

— Это от Марка?

— От многих детей. Но да, Марк дал богатый материал.

— Он сильный мальчик.

— И слишком осторожный для своего возраста.

— Ася другая.

— Ася сияет, пока уверена, что её не заставят сиять по команде.

Кирилл посмотрел на меня поверх чашки.

— Вы говорите о них не как о работе.

Я осторожно закрыла папку.

— Потому что они уже не только работа.

— Это сложно?

— Очень.

— Из-за Романа Ветрова?

Вот тут лёгкость в разговоре стала менее лёгкой.

Кирилл не спросил это с насмешкой. Не как мужчина, который пытается выяснить, свободна ли территория. Скорее как человек, который вчера видел достаточно, чтобы не делать вид, что ничего не понял.

— Из-за всего, — сказала я. — Из-за детей. Из-за дома. Из-за того, что вокруг них слишком много людей, готовых превратить любую живую сцену в картинку. Из-за того, что Роман учится быть другим, а я не хочу стать костылём для его перемен.

— И из-за того, что он вам небезразличен?

Я посмотрела в окно.

На улице женщина поправляла ребёнку шапку. Тот уворачивался, она смеялась, он тоже. Обычная сцена, не подходящая для громких признаний, но почему-то именно на таких сценах взрослый человек легче слышит правду.

— Возможно, — сказала я.

Кирилл кивнул.

Без обиды.

И от этого мне стало ещё неловче.

— Тогда честно, — сказал он. — Мой проект не про то, чтобы вы сбежали от Ветровых. И не про то, чтобы я красиво появился в вашей жизни на фоне строгого босса. Мне правда нужен человек вроде вас. Если вы согласитесь, мы договоримся по расписанию, чтобы это не разрушало вашу работу у детей. Если откажетесь — я всё равно буду считать, что вы отлично умеете видеть то, что взрослые пропускают.