Книга Няня для босса, или Папа строгого режима, страница 67 – Алекс Скай

Дома меня встретила моя маленькая кухня, чашка с трещинкой у ручки, стул у окна, на котором всё ещё лежал шарф, и обычная тишина. Не ветровская — дорогая, полированная, с идеальными углами. Моя тишина была жилая: в ней шумел холодильник, где-то за стеной сосед ругался с телевизором, на подоконнике стоял горшок с базиликом, который упрямо выживал вопреки моему нерегулярному вниманию.

Я поставила сумку на стул, достала из неё визитку Кирилла, положила на стол. Рядом телефон. Получилось странное натюрмортное обвинение: “проект”, “дом”, “выбор”.

Сообщений не было.

Пять минут.

Десять.

Пятнадцать.

Потом телефон завибрировал.

Марк.

“Ася спросила, где ты. Инга Павловна сказала, что ты ушла раньше. Я сказал, что ты не ушла навсегда, потому что ты этого не обещала. Это считается ложью?”

Я села.

Написала, стёрла, снова написала.

“Нет. Ты сказал то, что хотел сейчас сохранить. Это не ложь. Но завтра я сама напишу Асе”.

Ответ пришёл почти сразу.

“Она поставила Семёна у двери кабинета. Сказала, чтобы он ждал”.

Я закрыла глаза и уткнулась лбом в ладони.

Вот за что я не любила детские вещи: они всегда били точнее взрослых слов. Не “Ася скучает”, не “дети расстроены”, а динозавр у двери кабинета. Маленький пластиковый сторож у входа в место, куда Марк только недавно начал заходить с книгой.

Я набрала:

“Передай Семёну, что он хороший охранник”.

Марк ответил:

“Он не отвечает. У него характер как у папы”.

Я улыбнулась.

Непрошено.

Криво.

Потом пришло ещё одно сообщение.

“Папа сегодня не ел с нами. Сидел в кабинете. Инга сказала, что у него важные разговоры”.

Я посмотрела на экран.

Хотелось спросить: “С кем?” Хотелось узнать, что Роман делает, что говорит, убрал ли он Лидию, порвал ли документ, понял ли до конца, что именно разрушил не он один, но его мир.

Но Марк был не мой источник сведений о взрослом мужчине.

Он был ребёнком, которому сегодня и так досталось больше, чем нужно.

“А ты ел?” — написала я.

“Да”.

“Ася?”

“Она ела только то, что было похоже на нормальную еду”.

“Расшифруй”.

“Макароны”.

Я усмехнулась уже по-настоящему.

“Макароны — древняя основа семейной стабильности”.

Марк долго не отвечал.

Потом написал:

“Без тебя было тихо”.

Я смотрела на эти три слова и понимала, что вот он, дом без Веры. Не в сценах, которых я не видела. Не в красивых описаниях пустой кухни. Просто в сообщении мальчика, который обычно прятал нежность под сарказмом, а теперь написал прямо.

“Мне тоже тихо”, — ответила я.

И это была правда.

Вечером позвонила Ольга.

Я посмотрела на экран и секунду думала, брать ли трубку. Ольга не была врагом. Но она была частью того мира, откуда пришёл документ. А сегодня у меня на этот мир была сильная аллергия характера.

Я всё-таки ответила.

— Вера, добрый вечер. Я не вовремя?

— В моём дне понятие “вовремя” давно сдалось и ушло пить чай.

Она тихо выдохнула.

— Я хотела сказать: Роман Андреевич отстранил Лидию от всех вопросов, связанных с семьёй и частной коммуникацией. Документ аннулирован. Юристам дано поручение подготовить внутренний запрет на любые подобные инициативы без прямого письменного согласия всех участников.

— Ольга, вы сейчас говорите как пресс-релиз с человеческим голосом.

— Простите. День был… плотный.

— Я понимаю.

На том конце линии повисла пауза.