Книга Маги не разводятся, страница 68 – Тая Шуи

— Надо признать, он хорош, — снова влез Элрик в поток моих размышлений. — Хотя наше знакомство началось с того, что Эйджи пытался меня прирезать. Но, как говорится, кто старые обиды хранит, тот новый морок накличет, верно?

— С ментальным барьером ты мне нравился больше.

— Неправда, тогда ты меня презирал. А сейчас допускаешь мысль, что я небезнадежен, — возразил Элрик и с хлюпаньем отпил холодного чая, заставив меня поморщиться. — И вообще, ты впервые наслаждаешься тем, что можно не озвучивать очевидные вещи, а возмущаешься только для вида.

И ведь не поспоришь.

— Ладно, тогда что ты об этом думаешь? — спросил я, мысленно накидав несколько вариантов наших дальнейших действий.

— Первый, — не раздумывая, выпалил Элрик. — Я еду вперед, а ты везешь сундук следом. Не будем терять времени!

Элрик резко встал — и пошатнулся. Лицо его вдруг побледнело, глаза закатились. И прежде чем я понял, что происходит, он рухнул на пол. Я бросился к нему, проверяя пульс на шее и готовясь выдать весь арсенал известных мне лечебных заклятий. Проклятье! Хуже и быть не может!

И в этот момент сундук за моей спиной тихо щелкнул.

Мили

Сознание вернулось внезапно. Не медленным всплытием из глубин сна, а резко, будто кто-то дернул за невидимую нить, привязанную к моим векам. Глаза открылись, но мир вокруг не спешил обретать четкость. Пахло свежей краской и чем-то сладковатым, почти приторным. Аромат, который не принадлежал ни одному знакомому мне месту.

Я лежала на кровати — слишком мягкой, непривычно мягкой, словно ее набили не пухом, а сгустками тумана. Пальцы впились в покрывало. Я осторожно приподнялась и только тогда заметила, что комната утопает в цветах.

Они были повсюду: в высоких хрустальных вазах, в глиняных горшках, просто на полу... Цветами оказались уставлены и несколько полок книжного шкафа, и низкий комод на кривых ножках, и даже кресло, обитое зеленым бархатом. Будто кто-то в спешке скупил пару-тройку цветочных магазинов и сгрудил все покупки в эту комнату. Белые лилии с тяжелыми, восковыми лепестками. Алые розы, темнеющие к сердцевине, словно пропитанные вином. Мелкие синие цветочки с незнакомым названием, заставлявшие сжиматься горло. Точно такие же мама высаживала на подоконнике каждое лето.

Я поднялась, и пол под ногами мягко спружинил, окутывая нежностью голые ступни. И тут цветы! Дорожка розовых лепестков вела от кровати, возле которой стояли мои туфли, к закрытой двери и к большому окну, украшенному легкой занавеской. Помедлив, я босиком, как была, подошла к окну и выглянула наружу.

Пустырь.

Ни домов, ни дорог. Только земля с высохшей травой да редкие чахлые деревца, сгорбленные под тяжестью невидимого груза. Все как-то застыло без звука и движения. Даже ветер, казалось, уже давно не заглядывает в эти места. Открывшийся пейзаж резко контрастировал с уютом и буйством красок, царившими в комнате. Хотя…

Протянув руку, я коснулась лепестка одной из роз, которыми был усыпан весь подоконник. Магия отозвалась искоркой — холодной, как зимний воздух.

— Не стоит, — раздался за спиной мягкий, даже ласковый голос, заставивший меня вздрогнуть.

Я обернулась. Мелерай прислонился к дверному косяку, будто зашел просто поболтать. И улыбался той улыбкой, от которой хочется проверить, на месте ли кошелек.