Книга Укрощение строптивой некромантки, страница 22 – Виктория Серебрянская

Все познается в сравнении. Я осознала, какое это блаженство: чистая одежда и вкусная еда, лишь побывав в темнице. И сейчас откровенно наслаждалась каждым кусочком, каждым глотком. И между делом планировала, смакуя прекрасно приготовленную поваром рыбу, которая буквально таяла на языке, что предприму для того, чтобы проучить старшего брата, который ничего не сделал для того, чтобы вызволить меня из застенков. И в этот момент раздался громкий и уверенный стук в дверь…

Открыл эльф, сразу же отступая, чтобы впустить пришедшего внутрь. Я не видела кто там. Зато услышала потрясенное:

— Ске-эле-эт?..

Дальше опять начался цирк:

— Где?!! — с ужасом взвизгнул своим прокуренным голосом эльф, подпрыгивая на месте и оглядываясь по сторонам.

— Во-от! — И я увидела, как в двери появилась рука, тыча в бывшего эльфа дрожащим пальцем.

— Тьфу ты! — сердито отозвался скелетон, которому почему-то быстро надоела забава. — Сам такой! А я обычная женщина! — Ан нет, не надоела. — Ослеп, что ли? Или накурился грибов?

— Я не курю! — обиделся придворный. — А ты куда подевал Дору?

И тут меня словно демон дернул за язык:

— Дора, кто там? — протянула капризным голоском, повысив тон.

— Ва-ас сро-о-очно-о же-елае-ет ви-идеть ваш ба-атюшка-а-а-и-и-импера-атор! — заикаясь, проблеял из-за двери гонец.

— Скажи: сейчас приду! — отозвалась я с секундной заминкой.

Вот сейчас и узнаем, как батюшка отнесся к появлению у меня новых слуг. От этой мысли почему-то предательски екнуло сердце.

Доедала завтрак торопливо, не чувствуя вкуса. Мыслями пребывая уже в кабинете папеньки и пытаясь придумать себе оправдание.

— Сидите тихо и не высовывайтесь, пока я не вернусь! — напутствовала скелетонов, закончив завтрак и прополоскав рот. Раньше я подобными мелочами не слишком заморачивалась. Но сейчас почему-то категорически не хотелось, чтобы папенька догадался, какое большое удовольствие я получила от ерунды: обыкновенней еды. — Дверь никому не открывать, не пакостить и не шуметь! Помните: вас все еще могут упокоить, а меня посадить снова в тюрьму!

— Да, мамочка! — с поклоном отозвались три шельмеца.

Я опешила. А потом прошипела с бессильной злостью:

— Сама упокою!..

Из-за этой стычки из комнаты выскочила злая, по коридорам шла смело и решительно, расправив плечи и высоко задрав подбородок. А в дверь императорского кабинета стучала уверенно, как никогда.

— Входи, Розамунда! — донеслось из-за двери. Папенька был невозмутим. Но это еще ничего не значило.

Император в кабинете был один. Совершенно спокойный и флегматичный, как сытый дракон, он сидел на своем обычном месте и что-то писал. Войдя, я склонилась в положенном реверансе, ожидая, что вот сейчас меня промаринуют в поклоне от души. Но папенька удивил. Не отрываясь от документов, разрешил:

— Можешь встать. И присаживайся.

А вот это уже внушало надежду, что император все еще не в курсе последней выходки единственной дочери. И я прикусила губу, лихорадочно раздумывая, сознаваться или нет. Рано или поздно, но папенька узнает про скелеты. Просто если поздно, может, не так будет сердиться?

Впрочем, как оказалось, звали меня совсем не за тем.

— Мне доложили, что тебя взял под свое покровительство молодой тер Эйтель? — как ни в чем не бывало, поинтересовался император, заканчивая писать и сворачивая написанное в свиток, а затем опечатывая его официальной Императорской печатью. — Что ж. Это даже хорошо. Парень из хорошего и старинного рода, сильный маг… Я не буду возражать против вашего брака!