Книга Попаданка в беременную. Бывшая жена дракона, страница 65 – Анжелика Янчевская

Не раздумывая, я побежала наверх. Через мгновение я вернулась, неся в руках самое драгоценное, что у меня было — глиняный горшочек с одним из самых крепких саженцев Лунного Светляка.

Когда Дарек увидел, что я держу в руках, его лицо изменилось. Недоумение сменилось абсолютным, громовым шоком. Он знал. Легенды, донесения шпионов, переговоры с Клином — все сошлось в одной точке. Он смотрел на крошечное, сияющее растение, как на явление из древнего мифа.

Я ничего не объясняла. Осторожно сорвала с саженца два маленьких, перламутровых листочка. Они слабо светились в моих пальцах. Я растерла их, и они тут же превратились в густую, сияющую, серебристую пасту.

Когда я повернулась к раненому, Дарек уже действовал.

— Держать его! — его голос был громовым раскатом приказа, обращенным к остальным гвардейцам. — Не давать ему двигаться!

Они, повинуясь инстинктивно, крепко взяли товарища за руки и плечи. Я зачерпнула сияющую мазь пальцами и, не колеблясь, положила ее прямо в рану.

Раздался шипящий звук, как от соприкосновения воды и раскаленного металла. Раненый дико, нечеловечески закричал, его тело выгнулось дугой. Гвардейцы, державшие его, побледнели, их руки дрогнули.

— ДЕРЖАТЬ! — взревел Дарек, и его голос был наполнен такой мощью, что, казалось, задрожали стены. — Она вытягивает гниль!

И они увидели. На их глазах края страшной раны начали светлеть. Чернота, уже начавшая расползаться по коже, втянулась обратно, собираясь под моей рукой. Серебристая паста темнела, превращаясь в черную, дурно пахнущую корку. Через минуту, когда крик стих, сменившись тяжелым, прерывистым дыханием, я осторожно сняла эту корку. Под ней, вместо рваного месива, была чистая, розовая, здоровая плоть. Кровотечение полностью остановилось. Края раны начали медленно, но заметно стягиваться на глазах.

В комнате повисла оглушительная тишина. Гвардейцы смотрели то на исцеленную рану, то на меня с благоговейным ужасом. Раненый, хоть и был слаб, но дышал ровно, и на его щеках проступил слабый румянец.

В этот момент в дверях появился еще один человек — пожилой, сухой мужчина в дорожном плаще. Лекарь. Он с порога окинул взглядом сцену и замер.

— Магистр Элиас, — произнес Дарек, не отрывая от меня взгляда. — Кажется, ваша помощь… больше не требуется.

Я медленно встала, чувствуя, как дрожат колени, посмотрела на спасенного гвардейца, на свой драгоценный, но уже не такой полный саженец, а потом на Дарека. И на его лице, в его потрясенном взгляде, я увидела нечто новое. Он больше не видел во мне загадку или проблему.

Он видел чудо. И это пугало меня куда больше, чем его гнев.

После того дня, когда я исцелила его воина, Дарек изменился. Исчезла его холодная отстраненность.

Он больше не запирался в главной комнате со своими картами. Он начал… присутствовать. Когда я утром выходила в огород, он уже стоял на крыльце с чашкой чая в руках. Он не говорил ни слова, просто смотрел, как я вожусь с растениями. Но это был уже не оценивающий взгляд лорда, а растерянный взгляд мужчины.

Однажды утром он спустился ко мне в сад. Я как раз проверяла свои саженцы капусты и, почувствовав его приближение, инстинктивно выпрямилась.

Он посмотрел на мои руки, перепачканные землей, на простые грядки.

— Зачем тебе все это? Этот огород?