Книга Попаданка в беременную. Бывшая жена дракона, страница 73 – Анжелика Янчевская

Он не пришел в себя. Он лежал без сознания, бледный, как полотно, но он был жив. Дыхание, слабое и прерывистое, срывалось с его губ. Я провела рукой по его холодному лбу, смахивая прядь темных волос, и позволила себе одну-единственную слезу. Слезу облегчения.

И тут я услышала тихий, жалобный скулеж. Мрак.

Я совсем забыла о нем. Обернувшись, я увидела своего верного друга. Он лежал у подножия лестницы, там, где я оставила его, и пытался подняться. Его задняя лапа была вывернута под неестественным углом. Он посмотрел на меня своими умными, полными боли глазами и снова заскулил.

Собрав остатки сил, я подползла к нему. У меня больше не было Лунных Светляков. Но была я. Я положила руки на его раненую лапу. Закрыв глаза, я представила себе, как кость встает на место, как срастаются порванные мышцы. Я отдавала ему то немногое тепло, ту толику жизненной силы, что еще оставалась во мне. Лапа под моими руками дернулась, Мрак взвизгнул, но затем обмяк, и его дыхание стало ровнее. Он ткнулся носом в мою ладонь и благодарно лизнул ее.

Все. Силы покинули меня окончательно. Комната поплыла перед глазами. Я оперлась спиной о стену, рядом с Дареком, положив руку ему на грудь, чтобы чувствовать каждый удар его сердца.

И в этот момент остатки входной двери с грохотом рухнули внутрь.

В проломе, на фоне темного ночного неба, выросла огромная фигура. Клин. С мечом в руке, готовый к бою. За его спиной виднелись силуэты других драконов из его клана. Они прибежали на шум.

Он ворвался внутрь и замер, пораженный открывшейся ему картиной. Разрушенная комната. Горстка пепла в центре. Раненый волк. И мы. Я, вся в крови и пыли, и без сознания лежащий у меня на коленях лорд Райвен.

— Оливия! — его голос был хриплым от ужаса.

Я подняла на него глаза. Я хотела что-то сказать, улыбнуться, дать понять, что все в порядке. Но мир уже растворялся, превращаясь в черное, вязкое ничто. Последнее, что я почувствовала, прежде чем провалиться в темноту, — это удар сердца Дарека под моей ладонью. Сильный. Уверенный. Живой.

Возвращение было медленным, как восход солнца после долгой полярной ночи. Сначала пришли звуки — тихий, приглушенный гул голосов, шорох ткани, звон стекла. Затем — запахи. Горький, аптечный аромат сушеных трав, смешанный со свежестью чистого льна и чем-то еще, знакомым и родным — запахом озона и силы, запахом Дарека. И, наконец, — прикосновение. Теплое, тяжелое, надежное. Что-то большое и сильное держало мою руку, и эта хватка была единственным якорем в плывущем, бесформенном мире.

Я с усилием разлепила веки.

Свет был мягким, рассеянным. Я лежала в своей кровати, в своей комнате. На полу не было ни щепок, ни пыли. У моей кровати стояли двое — незнакомый мужчин в одеянии целителей. Но я смотрела не на них. Я смотрела на того, кто сидел в кресле у моей постели и держал мою руку.

Дарек.

Он был жив. Бледный, осунувшийся, с несколькими свежими, тонкими шрамами на скуле и на шее, под расстегнутым воротом чистой рубахи, но живой. Его глаза, темные и глубокие, были устремлены на целителя, он ловил каждое его слово с напряженным, звериным вниманием.

— …ее резервы почти полностью истощены, милорд, — говорил целитель, которым, видимо, оказался старый Эйнар из клана Клина. — Она отдала слишком много. Но магия жизни — вещь упрямая. Она сама себя восстанавливает. А дитя внутри… он для нее сейчас как якорь. Он делится с ней силой, не дает ей угаснуть. Все будет хорошо. Ей просто нужен покой, еда и тепло.