Книга Попаданка в беременную. Бывшая жена дракона, страница 75 – Анжелика Янчевская

А в зубах, которые он крепко сжимал, он нес свою добычу.

Он держал ее с невероятной осторожностью, цветок Лунного Светляка, с неповрежденным корнем, все еще окутанным комом влажной лесной земли.

Мрак, хромая, подошел к моей кровати. Он аккуратно, чтобы не испачкать одеяло, положил свое сокровище на пол у моей постели. Затем поднял на меня свои умные желтые глаза и издал тихий, довольный звук. Мол, вот, хозяйка. Не переживай. Я еще принесу.

Клин, до этого смотревший на эту сцену с открытым ртом, не выдержал. Он откинул голову назад и расхохотался. Громко, от души, так, что зазвенели склянки на столе. Его смех, такой живой и настоящий, окончательно прогнал из комнаты тени страха.

— Ну вот, — вытирая выступившие от смеха слезы, сказал он, глядя на меня. — А ты переживала, леди.

Я смотрела на своего перепачканного, хромого, но бесконечно преданного пса, на сияющий у моих ног цветок и на двух таких разных, но одинаково дорогих мне теперь драконов. И я знала, что худшее позади. И что бы ни ждало меня впереди, я больше не буду одна.

Летнее солнце стояло в зените, заливая долину расплавленным золотом. Имение, которое когда-то носило горькое имя «Вдовьи слезы», давно забыло о своей печали. Теперь оно утопало в зелени и цветах. Каменные стены дома, увитые уже не диким виноградом, а пышными плетистыми розами, казались теплыми и живыми. А на месте пустыря, где когда-то драконы мерились силой, раскинулся самый восхитительный огород во всем Северном королевстве.

Я стояла босиком на теплой, рыхлой земле между грядками, и на губах моих играла улыбка. В большом плетеном лукошке уже лежали тугие, налитые соком помидоры, хрустящие огурчики и пучки пряной зелени, аромат которой щекотал ноздри. Каждое лето мы сбегали сюда из душной столицы и величественного, но холодного замка Райвенов. Дарек ворчал, что его леди не пристало копаться в земле, но делал это беззлобно, зная, что спорить со мной бесполезно. Эта земля, этот дом — они были моим сердцем, моим местом силы.

— Мама, смотри!

Я обернулась. По узкой, посыпанной гравием дорожке ко мне бежал маленький светловолосый вихрь. Мой сын. Алек. Ему было почти пять, и в нем удивительным образом сочетались наши черты: мои пшеничные, с золотым отливом, волосы и его, Дарека, темные, почти черные глаза, в глубине которых уже сейчас плясали крохотные золотые искорки.

В руках он сжимал свою добычу — огромную, переливающуюся на солнце бабочку-махаона. Она, впрочем, не выглядела напуганной, а спокойно сидела на его пухлом кулачке, помахивая крыльями.

— Она села ко мне сама! — с восторгом прошептал он. — Сказала, что у меня красивые глаза.

Я рассмеялась и присела перед ним на корточки.

— Конечно, красивые. Самые красивые на свете. Отпусти ее, малыш, пусть летит к своим деткам.

Алек осторожно разжал пальцы, и бабочка, сделав круг почета над его головой, взмыла в синее небо. Сын проводил ее восторженным взглядом.

— А вот и мой маленький повелитель бабочек, — раздался за нашими спинами низкий, бархатный голос, от которого у меня до сих пор по спине бежали мурашки.

Алек радостно взвизгнул и бросился к отцу. Дарек, одетый в простую льняную рубаху и брюки, подхватил его на руки и с легкостью закинул к себе на плечи. Алек вцепился в его темные волосы и победно оглядел свои новые, необъятные владения.