Книга Нищенка в академии драконов 2, страница 19 – Анжелика Янчевская

Он произнёс моё имя с такой особенной нежностью, но глазах снова мелькнуло, хищное выражение.

— И, Меллина, — добавил он, когда я уже направлялась к двери. — Не позволяй никому заставить тебя чувствовать себя недостойной. Ты… особенная. Гораздо более особенная, чем ты сама можешь себе представить.

Я не знала, что ответить, поэтому просто кивнула и быстро вышла.

Только спустившись, я позволила себе сделать глубокий вдох. Тревожное чувство не покидало.

Но сейчас у меня была работа.

— Я справлюсь. Я должна— сказала я себе, направляясь на кухню.

Работа на кухне оказалась тяжелее, чем я представляла. После целого дня лекций, после изнурительных тренировок у профессора Стальграда, где каждое движение отдавалось болью в натруженных мышцах, мыть горы жирной посуды, оттирать въевшиеся пятна со столов и до блеска натирать каменные полы огромной столовой было настоящим испытанием. Но я стискивала зубы и работала, не позволяя себе жаловаться. Берта и Марта, кухонные феи, оказались на удивление добрыми и участливыми. Они подкармливали меня остатками самого вкусного рагу, делились последними академическими сплетнями и старались подбодрить, видя мою смертельную усталость.

Прошла неделя с тех пор, как Радон уехал. Я старалась не думать о плохом, цеплялась за его обещание вернуться, за ту решимость, что горела в его глазах. Но с каждым новым рассветом, не приносящим вестей, вера таяла, как снег под весенним солнцем.

В этот вечер я была особенно измотана. Последняя партия котлов, казалось, весила целую тонну, а спина отказывалась разгибаться. Столовая давно опустела, лишь тусклые магические светильники, отбрасывали дрожащие тени на вымытые столы. Я заканчивала протирать пол у самого выхода, когда тяжёлая дубовая дверь с оглушительным скрипом распахнулась, заставив меня вздрогнуть и выронить тряпку.

На пороге, в раме дверного проёма, очерченный мягким светом коридорных магических кристаллов, стоял он. Радон.

Он выглядел так, словно прошёл через все круги ада. Бледный, с резко заострившимися чертами лица, с тёмными тенями под глазами. Его дорожный плащ был покрыт слоем пыли и, кажется, а тёмные волосы, обычно так тщательно уложенные, сейчас беспорядочно падали на плечи. Но глаза… его глаза, с вертикальными драконьими зрачками, горели прежним неукротимым огнём, когда он смотрел на меня.

— Меллина… — выдохнул он, и в этом простом слове, в его хриплом, надтреснутом голосе было столько всего — невыносимая усталость, горькое облегчение, всепоглощающая радость и затаённая боль.

Я замерла, не веря своим глазам. Тряпка так и осталась лежать у моих ног. Время словно остановилось. А потом я бросилась к нему, забыв обо всём — об усталости, о грязных руках и фартуке, о том, что мы посреди пустой столовой и нас может увидеть кто угодно. Он заключил меня в объятия, так крепко, так отчаянно, словно боялся, что я растворюсь в воздухе. Я уткнулась лицом в его плащ, пропахший дорожной пылью и чем-то неуловимо знакомым, родным, чувствуя, как по щекам неудержимо катятся слезы. Не слезы горя, а слезы облегчения, такого огромного, что, казалось, я сейчас просто задохнусь от них.

— Ты вернулся, — прошептала я, мой голос срывался. — Ты… ты действительно вернулся…

— Я обещал, — хрипло ответил он, его руки гладили мои волосы, спину, прижимали всё сильнее. Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в лицо, и большими пальцами осторожно вытер влажные дорожки с моих щёк. — Я всегда буду возвращаться, Меллина. Всегда.