Книга Нищенка в академии драконов 2, страница 25 – Анжелика Янчевская

Он остановился у двери моей комнаты, легко коснулся моей щеки и поцеловал — нежно, бережно, словно я была хрупким сокровищем. А затем, пожелав спокойной ночи, удалился в свою комнату.

Я смотрела ему вслед, и в груди разливалось тепло.

Каждый вечер после этого Радон приходил помогать мне на кухне. Постепенно его движения становились увереннее, точнее. Он больше не ронял тряпку, умело орудовал шваброй и даже научился правильно выжимать мокрую ткань, не разбрызгивая воду повсюду. Берта и Марта теперь встречали его с улыбкой, а иногда даже подкармливали нас обоих остатками ужина.

Мы работали бок о бок, разговаривая обо всём на свете — от занятий до детских воспоминаний. Радон рассказывал о своём детстве в родовом поместье, о первых магических опытах, о строгих учителях. Я говорила о таверне, о шумных постояльцах, о доброте старого Торвальда.

Однажды вечером, когда мы почти закончили с уборкой, в пустую столовую неожиданно зашёл профессор Верис. Увидев Радона со шваброй в руках, он замер, его очки сползли на кончик носа от удивления.

— Лорд Крег? — недоверчиво произнёс он. — Что вы… Что вы делаете?

Радон выпрямился, но не выпустил швабру из рук.

— Добрый вечер, профессор, — он кивнул с тем же достоинством, как на официальном приёме. — Я помогаю Меллине с работой.

Верис перевёл взгляд с Радона на меня и обратно, моргая, словно не мог поверить своим глазам.

— Понимаю, — тон профессора изменился, стал мягче, теплее. — Что ж, не буду вам мешать. Просто забыл в столовой свои записи, — он указал на один из дальних столов, где действительно лежала стопка пергаментов.

Пока профессор собирал бумаги, я замечала, как он бросает на нас быстрые, изучающие взгляды. Наконец, прижав записи к груди, он направился к выходу, но у самой двери остановился.

— Знаете, — произнёс он, обращаясь больше к Радону, чем ко мне, — в моей жизни я видел множество различных проявлений любви. Но, пожалуй, такое — впервые, — он улыбнулся своей доброй, чуть застенчивой улыбкой. — Это… воодушевляет. В наше циничное время.

Я невольно покраснела, а Радон только кивнул, принимая эти слова как должное.

Когда дверь за профессором закрылась, мы обменялись взглядами и рассмеялись — не над Верисом, а от облегчения, что это был именно он, а не кто-то другой. Добрый, понимающий профессор, который всегда выходил за рамки общепринятых норм.

Шли дни, и академия медленно, но верно привыкала к странной паре — опальному аристократу и девушке из таверны. У нас появились союзники — Мирта, Элия, Картен, профессор Верис. Их поддержка была как глоток свежего воздуха среди постоянного скрытого неодобрения со стороны большинства.

Ректор Драгонхарт по-прежнему наблюдал издалека. Его серебристые глаза часто останавливались на мне во время общих собраний, но он не делал попыток заговорить. Что-то в его взгляде тревожило — словно он знал то, чего не знали мы, и ждал подходящего момента.

Почти две недели прошли в относительном спокойствии. А потом однажды вечером, когда мы с Радоном заканчивали уборку столовой, дверь распахнулась с оглушительным грохотом.

На пороге стояла Селена. Её изящная фигура, затянутая в элегантную мантию, напоминала натянутую тетиву. Волосы идеально уложены, подбородок вздёрнут, глаза сверкают.