Книга Нищенка в академии драконов 2, страница 33 – Анжелика Янчевская

Когда мы поравнялись с ней, она скользнула по мне равнодушным взглядом, словно я была пустым местом, и произнесла, обращаясь только к Радону:

— Впечатляющий бой, Крег. Ты всё ещё достоин своего имени.

И ушла, не дожидаясь ответа, оставив нас в недоумении.

В последующие дни отношение к нам в академии кардинально изменилось. Насмешки прекратились, сменившись уважительным молчанием. Даже те, кто раньше открыто нас презирал, теперь держались на почтительном расстоянии. Дуэль произвела неизгладимое впечатление на всех.

Артур Ван Хейден, проведя день в лазарете, вернулся на занятия бледной тенью самого себя. Он старательно избегал встреч с Радоном, а его бывшие друзья, похоже, отдалились от него. Поражение такого масштаба не прощалось в аристократических кругах.

Самым удивительным было то, что многие студенты, особенно младших курсов, теперь смотрели на Радона с нескрываемым восхищением. История о том, как наследник Крегов защитил честь своей девушки из низшего сословия, разнеслась по академии, обрастая новыми подробностями с каждым пересказом.

Однажды вечером, когда мы заканчивали уборку в столовой, к нам подошёл профессор Верис. Его доброе лицо выражало искреннюю радость.

— Лорд Крег, — начал он, улыбаясь, — позвольте поздравить вас с впечатляющей победой. Ваш отец был бы горд, увидев такое мастерство.

— Сомневаюсь, профессор, — сухо ответил Радон, откладывая тряпку. — Для моего отца важны не столько навыки, сколько их применение в интересах семьи.

— Тем не менее, — Верис поправил очки, — вы доказали, что остаётесь верны лучшим традициям своего рода. Защищать честь близких — это поистине благородное дело, независимо от происхождения тех, кого вы защищаете.

Радон улыбнулся — впервые за этот день его улыбка была искренней:

— Благодарю за понимание, профессор. Это много значит для меня.

— Для нас обоих, — тихо добавила я.

Верис тепло посмотрел на нас:

— Знаете, молодые люди, — задумчиво сказал он, — за свою долгую жизнь я видел, как рушились древние предрассудки и, казалось бы, незыблемые традиции. Но всегда это происходило благодаря таким, как вы, — смелым, честным, верным своим чувствам.

С этими словами он удалился, оставив нас с тёплым чувством поддержки.

— Он прав, — сказал Радон, когда мы закончили уборку и направились в студенческие комнаты. — Старые традиции меняются. Медленно, с трудом, но меняются.

— Думаешь, когда-нибудь на нас перестанут смотреть как на что-то противоестественное? — спросила я, вспоминая презрительные взгляды многих студентов.

— Уже перестают, — Радон обнял меня за плечи. — После дуэли многие стали смотреть на нас иначе. Не на меня — на нас. И с каждым днём таких будет всё больше.

Мы дошли до моей комнаты, и Радон, как обычно, поцеловал меня на прощание.

— Спи спокойно, — прошептал он.

Я смотрела, как он удаляется по коридору, и впервые за долгое время чувствовала не страх или тревогу, а гордость. Гордость за Радона, за его силу и верность. Гордость за нас обоих, за нашу способность противостоять всему миру вместе.

Утренний свет заливал академию золотыми лучами, превращая каменные плиты в мерцающую мозаику. Радон шёл по центральной аллее, высокий, с гордо поднятой головой. Студенты уважительно кивали ему, не смея больше шептаться за его спиной — дуэль изменила всё.