Книга Вторая жизнь барышни Софьи, страница 21 – Нинель Мягкова

— Такая милая барышня, а промышляет ростовщичеством, — покачал головой господин Сташевский. — Или вы на шантаж поддались? Не верьте ему, что бы этот гад ни обещал!

— Вижу, вы хорошо знакомы, — сощурилась я. — Пособничаете?

— Вовсе нет! Просто отлично знаю такой тип людей, — замахал на меня сразу обеими руками франт. — Они в погоне за выгодой мать родную продадут.

— Уж кто бы говорил, — пробормотала я себе под нос.

Но господин Сташевский услышал и не на шутку оскорбился.

— Я предприниматель! Неужели по мне не видно, что я приличный человек?

— По вам?

Я демонстративно смерила его взглядом. От сияющих в звездном свете остроносых ботинок до непокрытой головы, на которую постепенно оседал иней.

Сразу заметно, к нашим морозам непривычный. Недавно из столицы. Там вроде ниже нуля бывает только под праздники, а у нас частенько с октября по май снег лежит.

— По вам видно, что при деньгах вы и за модой следите. Щеголь и мот, — припечатала я и отвернулась.

— Зато не шантажист, — буркнул господин Сташевский и примолк.

С неба сыпался редкий полупрозрачный снежок. Мороз пощипывал щеки, я невольно принялась притоптывать на месте, чтобы не окоченеть.

Неожиданно плечи и шею обволокло чуть кусачее тепло. Клетчатый шарф, сдержанных серо-зеленых оттенков, пахнущий чем-то мужским, терпким и древесным, скрыл мое лицо почти полностью.

Я в изумлении обернулась.

— Вы же замерзнете! — возмутилась, пытаясь стянуть непрошеную подачку.

Вот еще, не хочу быть обязанной даже в таких мелочах!

Но мое бурное сопротивление увяло на корню.

Скрипнула дверь, выпуская довольного господина Завьяловского, и стало не до препирательств.

Мы двинулись цепочкой к следующей жертве.

До полуночи успели обойти еще четыре дома.

У последнего фокусник удовлетворенно потянулся и неспешно затрусил к центральной площади. Обратно в цирк.

Повезло, что не стал бродить дольше. Да и люди уже двери открывали неохотно: какой бы важной ни была причина, раз не пожар — до завтра подождет.

Я скосила глаза на Сташевского.

— Не пойдете у него долг выбивать? — ехидно поинтересовался он, поймав мой взгляд.

Я вздернула нос выше.

— Может, и пойду. Не ваше дело, — бросила, разворачиваясь и исчезая в переулке.

Город приезжий знал не слишком хорошо и отстал на втором повороте. Да сильно и не гнался — сдалась ему неизвестная барышня? Я ведь не представилась. Случая не было.

На балу нас бы познакомил бургомистр или его родственники. А вот так, на улице, нам, по-хорошему, и беседовать-то не полагалось.

Но как уж вышло. Когда занимаешься слежкой за подозреваемым, не до приличий.

До дому я добралась далеко за полночь.

Папенька поджидал в гостиной с ремнем. Рядом стояла заплаканная Дуняша. Ее-то не били, она испереживалась за барышню заранее.

— И где ты была? — сурово сдвинув брови, вопросил отец.

— Расследовала одну сенсацию, — честно ответила я, падая в кресло и вытягивая в сторону камина озябшие ноги.

Сил стянуть сапожки не осталось, этим занялась служанка. И сняла, и отряхнула, и к дверям отнесла.

— Да? Кто, что, почему? — оживился батюшка.

Даже воспитательный инструмент отложил.

Он и не собирался его в дело пускать. Для острастки держал, чтоб уважение внушить. Только любовь к новостям перевесила.

— Уже никто и ничего, — вздохнула я, глядя в потолок. — Там такой скандал зреет, что лучше нам держаться подальше. Аж туда!