Книга Вторая жизнь барышни Софьи, страница 56 – Нинель Мягкова

Я потянула на себя тяжелую дверь, преодолевая сопротивление сугроба и подмерзших петель, и первой нырнула в темное нутро. На ощупь нашла лампу, запалила фитиль и подняла ее повыше, демонстрируя просторную прихожую с углом для верхней одежды и огромный рабочий зал. Огонек отразился в высоких окнах, преломляясь и приумножаясь.

Генератор бы сюда. Но увы — в общее пользование первые электрические установки поступят не раньше чем через десять лет. А жаль, яркое освещение сильно улучшило бы условия труда верстальщиков и удлинило возможный рабочий день. Сейчас приходилось укладываться в светлые часы, которых зимой не так чтобы много, и добивать тираж при неверном свете керосиновых ламп.

— Станки старые? — со знанием дела уточнил господин Сташевский, по-хозяйски обходя помещение и повсюду суя свой нос.

— Десять лет им. Думаем заменить, но не в этом году, — пожала плечами.

Прессы не так сильно изнашивались, как, скажем, буквенные наборы. Те да, приходилось подновлять чуть ли не каждые два года. Не целиком, конечно, самые ходовые знаки вроде дефисов и пробелов.

— В вашей типографии тоже? — нахмурился хлыщ.

— Вовсе нет, свеженькие, из Рижеской мастерской, — оскорбленно надулась я. — Сами увидите.

— Верю-верю! — отмахнулся господин Сташевский. И соизволил добавить: — Разумный выбор. Отличное соотношение цена-качество и надежность отменная. Сам у них заказывал.

— Почему не в самой столице? — не удержалась я от колкости.

— Хоть чего-то вы не знаете, — усмехнулся хлыщ. — Я делец, как вы сами изволили заметить. Думаю о выгоде, а не о том, как бы шикануть и денег побольше промотать.

— Не всегда, — пробормотала себе под нос, в то же время припоминая действия господина Сташевского в прошлом и внутренне признавая его правоту.

Он частенько применял грязные приемчики вроде временного снижения цены и различных акций, но никогда не действовал себе в убыток. В результате всегда оставался в выигрыше, да еще и нас притапливал в очередной раз.

Налюбовавшись аккуратно собранными буквами на полках и издательским офисом, неряшливо заваленным бумагами, господин Сташевский решил, что достаточно ознакомился.

— Позволите завтра сопровождать вас в вашу типографию? — галантно уточнил хлыщ.

Мог бы и не спрашивать: понятно, что кота в мешке я ему не продам. Я же не он!

— Разумеется, — кивнула, запирая дверь. Подергала, убеждаясь, что замок висит прочно и не отвалится от мороза. Случалось, когда ночью ударяли сильные морозы, железо не выдерживало и рассыпалось, как известняк. Но вроде пока держится. — Сразу после завтрака пойдем. Имейте в виду, вставать придется на рассвете и ждать я вас не стану.

— Не переживайте, мне не привыкать, — хмыкнул хлыщ, разворачиваясь к своей пристройке.

Папенька пообещал его не только приютить, но и кормить, так что за ужином не избежать компании господина Сташевского.

— Зачем вы это делаете? — не сдержала я любопытства, глядя в гордо выпрямленную спину. — Вы же бесконечно далеки от подвигов и самопожертвования, слишком для этого эгоист. Так зачем?

Хлыщ замер на середине шага и чуть повернул голову, чтобы видеть меня.

— Какого вы обо мне лестного мнения! Но вы правы. Я слишком эгоист, чтобы действовать во имя всеобщего блага. А вот месть — совершенно другое дело.