Книга Вторая жизнь барышни Софьи, страница 53 – Нинель Мягкова

— Нет, конечно. Не скажу, — заговорщически подмигнула я и звонко рассмеялась.

Ну правда, где те легендарные суровые мужчины в серых пальто и где я, провинциальная барышня⁈

Но хлыщу смешно не было.

— Тогда откуда вам известно… столько? — он нахмурился, пытаясь увязать несостыкуемое. — Вы же явно знали про фокусника заранее. Как и думал, не просто так отправили его подальше — специально, чтобы помешать мне сдать его властям!

— Он еще пригодится. Но позже, — мягко заметила я, проведя кончиками пальцев по рукаву Сташевского. — Задержав его сейчас, вы привлекли бы излишнее внимание к своей персоне и погубили очередного свидетеля. Неужели вас жизнь ничему не учит?

Мужчина недоверчиво на меня покосился и задумался всерьез.

Сведения о том, кого именно он оговорил, мне взять и правда было неоткуда.

Слухи по поводу изгнания Сташевского из столицы бродили самые разные, зато причина закрытия его столичной типографии была вполне однозначна: «Попытка публикации порочащих репутацию царской семьи материалов». Однако кого именно при этом опорочили — не разглашалось.

Многие считали, что он просто заигрывал не с той девицей, за что и поплатился.

И тут я со своими откровениями.

— Я действительно не понимаю, откуда у вас настолько подробные сведения. Получается, вы знаете о происходящем в столице больше меня, чего быть не может. Я только недавно приехал, даже почту доставляют медленнее. То есть ни писем, ни газет вы читать не могли. Да и не написали бы там ничего подобного. Объяснитесь! — потребовал Сташевский.

Это было ожидаемо.

На слово такой человек не поверит, особенно учитывая щекотливость ситуации. От неверно оброненной фразы могут полететь наши головы.

Я отчасти успела пожалеть, что подняла эту сомнительную тему, но иного способа привлечь на свою сторону господина Сташевского не видела. Он не из ведомых баранов, которых можно использовать вслепую. Слишком привык задавать неудобные вопросы, а самое главное — обдумывать ситуацию.

Я в его глазах уже выгляжу достаточно подозрительно после бегства фокусника. Еще немного — и превращусь в пособницу заговорщиков, а там и до острога недалеко. Поди докажи потом, что невиновна и, напротив, боролась за справедливость.

— Боюсь, вы объяснениям все равно не поверите. Я бы на вашем месте не поверила, — честно призналась я. — Предлагаю следующее. Вы все равно будете за мной таскаться в типографию — верно же?

Ошарашенный моим напором, Сташевский кивнул и даже не подумал оспорить формулировку.

— Если попрошу вас сопроводить меня в какие-то иные места для интервью или сбора информации, вы же не станете возражать?

Я постаралась не придавать взгляду ни малейшей доли кокетства. Только работа, только дела.

Хлыщ вновь кивнул, заторможенно, будто под гипнозом у мозгоправа.

— Вот и убедитесь, правду я говорю или нет. Как ни странно, зла я вам не желаю, — хмыкнула, поражаясь собственным словам.

Скажи мне кто неделю назад, что придется помогать Сташевскому, я бы плюнула негодяю в лицо. Но вот она я, под ручку с хлыщом, благочинно прогуливаюсь по бульвару и планирую поспособствовать его карьере.

Ноги сами повернули направо и понесли меня в сторону расположенной неподалеку школы, где преподавал господин Белоярский. Там сейчас никого нет, ворота закрыты, но можно осмотреться издалека.