Книга Вторая жизнь барышни Софьи, страница 50 – Нинель Мягкова

— Не похоже, — хмыкнул господин Сташевский. — На каждое мое слово у вас десять, и все — критика. Я вас явно чем-то раздражаю. Или наоборот?

И он намекающе ухмыльнулся.

Вот еще не хватало, чтобы этот проходимец решил, что я им очарована! Наверняка ведь подумал, что и папенька его позвал к нам жить по моему наущению. Мол, приглянулся, пусть поблизости будет, авось со временем слюбится.

Фу, гадость какая!

— Даже не надейтесь! — отчеканила я, остановившись и строго глядя ему в лицо. — Я уже говорила, мне совершенно не по нраву черствые дельцы, думающие лишь о собственной выгоде. Признайте, вы ведь тоже планировали газетный листок открывать? Если бы с нами в долю не вошли.

Господин Сташевский помедлил и кивнул.

— Вы же понимаете, что два издания в одном городе неизбежно станут конкурировать? — сдержанно, выверяя каждое слово, продолжала я. — Даже если направленность разная, вроде сплетен и деловых заметок, неизбежны пересечения подписчиков. Городок у нас маленький, доход у многих невелик, а еженедельное чтиво — все расходы. И рано или поздно большинство выберет только одну газету.

— А как же ваше начинание? — ушел в оборону хлыщ. — Сами тоже собираетесь у родного отца читателей отбирать!

— Вовсе нет, — парировала я. — У нас семейное дело, два листка вместе дешевле обойдутся, чем по отдельности. Напротив, поддержим друг друга, расширим круг читателей. Зато если кто-то со стороны вздумал бы с нами соперничать… Особенно если он при деньгах и влиятельных знакомствах…

Я помолчала, ковырнула сапожком снег и жестко бросила:

— Мы бы пошли ко дну. А вы бы и не заметили, как погубили целую семью.

Развернулась и побрела дальше в глубокой колее между сугробами.

Господин Сташевский догнал меня не сразу. Рядом места не хватало, он пристроился на два шага позади и более попыток завязать беседу не делал. Вероятно, обдумывал сказанное.

А может, и нет.

Учитывая, что у него совесть отсутствует по умолчанию, вряд ли моя пламенная речь его зацепила.

Над городом поплыл колокольный звон. Выходит, уже за полдень.

Прохожих больше не становилось, все отсыпались после гуляний. Это мы с папенькой, как люди занятые, не засиживались допоздна, а многие праздновали до самого рассвета.

— Зайдем в храм? — предложила я и, не дожидаясь ответа, свернула в сторону распахнутых створчатых дверей.

Внутри было пусто и величественно. Под сводом тянул торжественную ноту невидимый хор, свечи мягко трепетали, оживляя фрески призрачными тенями. Казалось, боги наблюдают за неожиданными посетителями, напряженно и тревожно.

Я поежилась, но от своей задумки не отступила. Обошла все алтари по часовой стрелке, мысленно благодаря высшие силы за дарованный второй шанс.

Считается, что именно в дни солнцестояния граница между нашим и потусторонним миром ослабевает. Не только духи могут явиться незваными, но и до богов дозваться проще.

Потому и загадывают в новогоднюю ночь желания.

Вдруг правда услышат и исполнят?

Мне просить было особо нечего. Все, что можно было, и так уже выдали. Дальше все в моих руках. Сумею справиться — молодец. Нет — сама дура.

Но выразить признательность за предоставленную возможность следовало.

— Не знал, что вы такая набожная.

В устах Сташевского это прозвучало издевкой.

Я не отреагировала на подкол, невозмутимо ссыпала последние сдобные крошки на центральный круг, посвященный всем Девяти разом, и только после этого повернулась к хлыщу.