Книга Вторая жизнь барышни Софьи, страница 49 – Нинель Мягкова

По поводу последнего сообщения, помню, разгорелась целая дискуссия. И на приемах обсуждали, и нам с папенькой записки присылали, требуя пояснить: к добру то явление или к худу? А нам откуда знать? Тем пусть жрецы занимаются, это их дело толковать волю богов.

Что характерно, в храмах ситуацию объяснили однозначно — к беде это. Мол, противоестественный цвет шерсти дает понять людям, что пора обратиться к богам и больше уповать на природу, чем на разум и прогресс. Конечно, их особо никто не послушал: какой идиот предпочтет ютиться в хижине, когда есть современные дома и печи? А после и электричество, и авто, и прочие блага цивилизации…

Лишь сейчас, оглядываясь на прожитые годы и сравнивая образ жизни, я сумела заметить пугающую тенденцию. Чем больше человек полагался на инструменты — приборы, станки, устройства, — тем меньше внимания обращал на окружающих. Какие еще боги — о семьях забывали, пренебрегая многовековыми родовыми традициями в угоду модным веяниям.

Немногие, чаще всего одинокие, доживающие свой век старухи, как я, хранили священный круг дома и регулярно совершали подношения. А то и в храм заглядывали. Их в свою очередь становилось все меньше. Какие-то превратили в музеи, иные — в фабрики, безо всякого уважения к высшим силам.

Не за эту ли верность мне и был дарован второй шанс?

— Что у вас сегодня намечено? Есть ли какие-то планы? — осведомился господин Сташевский у папеньки, отчего-то поглядывая на меня.

От отца это не укрылось, он хитро мне подмигнул и выдал:

— Ничего, разве что Софья погулять соберется.

— Покажете мне город? — тут же уцепился за возможность хлыщ. — Я в Унгуре уже несколько недель, а толком не видел ничего.

Ну да, конечно, а что всю окраину изъездил в поисках подходящего помещения под типографию, оно не в счет. Но вслух я вежливо согласилась. Все равно собиралась выйти, подышать морозным воздухом. Унгур сейчас тих и пустынен, все отсыпаются после гуляний. Самое время пройтись, неважно, в какой компании.

Дуняша помогла мне переодеться, сама тоже утеплилась и двинулась следом. Оставлять барышню без присмотра не положено, но раз рядом есть кавалер, пусть он и удерживает под локоток от падения в сугроб.

— Чем я вам не угодил? — брякнул господин Сташевский сразу же, как мы оказались на улице, вдали от посторонних ушей.

Авдотья держалась на расстоянии, делая вид, что не с нами. В руках волокла плетеную корзинку с самым необходимым. Вдруг мне вздумается в лавку заглянуть или взвару выпить, или холодно станет и шаль потребуется — тут она и подоспеет.

Папенька явно выдал служанке особые инструкции: не мешать свиданию. Стратегию господина Мещерского я видела насквозь, но расстраивать не хотела. Сам скоро поймет, какой прохвост этот Сташевский, и от безумной идеи выдать меня за него замуж откажется.

— Ничем. Вы мне совершенно безразличны, — покривила я душой.

Но не заявлять же, что он сволочь и я его истово ненавижу просто так!

На данный момент он мне действительно ничего дурного не сделал. Но сделает. Только дай возможность!

Под ногами похрустывал снег, то и дело попадались выжженные, почерневшие проплешины — места, откуда подростки запускали шутихи. Во дворе-то, под надзором взрослых оно скучно, мальчишкам хочется веселья, вот и поджигают где придется. А дворникам потом работы вдвое.